Двойная фамилия

Сложное, двоякое отношение у меня к этому рассказу. Не нравится мне на какую мысль он меня наводит, хотя я прекрасно понимаю, что автор совсем эту мысль в виду не имела. В самом начале она честно делится, что рассказ основан на реальном событии, на истории ее знакомых, но всё равно меня не покидает мысль о том, что одна маленькая жизнь уничтожила три другие жизни.

Это факт, который невозможно отрицать и, возможно, у меня такая полоса, что мне постоянно попадаются книги в которых рождение детей, воспитание детей преподносится как страдание, как мучение, как лишение себя жизни. На это можно посмотреть и так, на этом можно посмотреть и по-другому, я прекрасно понимаю силу риторики и что одну и ту же проблематику можно возвести совершенно с разных углов. Есть огромное количество литературы, где дети это спасение. К примеру, недавно мною прочитанные Авонлейские хроники , там было много историй когда дети спасали жизни, спасали души, давали второе дыхание.

В этой истории, в этом рассказе получается что люди не способны разговаривать друг с другом, и это действительно проблема современности, даже несмотря на то что в рассказе описывается приличное прошлое. Люди не хотят говорить друг другу то, о чём они думают; чего нам хочется - мы не делаем; того что мы делать не хотим - мы постоянно заставляем себя делать; когда мы пытаемся высказаться про себя, мы зачем-то говорим как поступает наш партнер (хотя мы понятия не имеем, что на самом деле в голове партнера и лишь озвучиваем свои гипотезы, вместо того чтобы говорить о своих реальных чувствах). И вот это вот постоянное непонимание друг друга выливается в действие, пару не сказанных фраз, которые могут перечеркнуть 20-30 лет жизни. Это возмущает меня. Я всегда стараюсь (хотя надо говорить не стараюсь, а делаю) донести до других людей что я думаю, что я чувствую, как бы больно это не было. Никакая боль сказанного слова не может быть сильнее потраченных десятилетий.

А в рассказе мне не хватило какого-то личного высказывания. Акцент расставлен на внутренних переживаниях персонажей, хотя они и так понятны если, в принципе, знать синопсис. Это слишком верхний слой ситуации. Куда интереснее было бы прочувствовать авторскую рефлексию, чтобы войти с ней в конфронтацию или согласие. А так получается: "Померла, так померла".

Всё течет, всё меняется, летят года, как птицы перелётные, а моя любовь к Дине Рубиной не мельчает. Я заботливо собираю на книжных полках серию её романов и искренне считаю, что читательский год прожит зря, если в нем не случилась хотя бы и крохотная её история. Меня совершенно не пугает её явственное присутствие на страницах собственных книг, куда страшнее однажды не обнаружить в этих книгах кружево слов, акварели знакомых образов, лёгкую нотку ностальгии и тепло. Благо любимый автор не подводит, каждый раз одаривает с лихвой.

И вот, казалось бы, ну что нового я получила в этом коротеньком рассказе? Удивишь ли кого-то девчонкой, добровольно сбежавшей от учёбы и с запоем читающей книги под партой? Нет, конечно! Сама грешна и в школьные годы, и в студенческие… И есть ли что-то необычное в том, что девчонка эта, девятиклассница-фантазёрка (видит бог, кое-кого она мне всё-таки напоминала!) на уроке физики вылетела из окна и совершила два плавных круга над школьной спортплощадкой? Снова нет, ибо воображение, сдобренное многочисленными страницами прочитанных историй, способно и не на такое… И всё же даже в этой маленькой зарисовке из жизни я обнаружила кое-что особенное.
Например, знакомую, но для меня всё еще болючую, горячую в собственной памяти истину, что быть хорошим педагогом – дар и призвание, и совсем никак не набор знаний, умений, навыков. Всякий ли учитель, обнаруживший школьницу читающей скабрезную книжку прямо на уроке, не придал бы дело огласке и всеобщему порицанию? Всякий ли учитель, ставший объектом насмешек после двусмысленного ответа на требование объясниться, сумел бы воздержаться от взаимного укола и простить? Аркадий Турсунбаевич, молодой учитель физики, отец новорожденных двойняшек смог. Потому что порой жизнь требует от нас мудрых, взвешенных, непростых шагов, продиктованных не задетой гордостью, а разумом и сердцем.

…А финал отдает печалью, ибо после той смутной истории на уроке физики юная читательница уже более не летала. Всё та же жизнь, с годами нагружая опытом и ответственностью, не оставляла более минут для астрального полёта. Однако читатель, пусть и не на долгий миг в компании ученицы и учителя, сможет воспарить – вспомнить и школьные годы чудесные, и собственные фантазии, оторванные от реальности, и мгновения взлётов и падений, а после и улыбнуться, и погрустить.

Безусловно написано очень красиво и образно. Но... "спаленка", "головенка", "платьишко" - почему-то мне неприятны такие уменьшительно-ласкательные формы. Когда попадались в тексте, как будто спотыкалась и недоуменно оглядывалась по сторонам - "где это я". Возможно для описываемого времени было очевидным использовать именно эти слова, но мне они мешали. "Уплаканная до соплей" - из той же оперы. Понятно что имелось в виду, хорошо представляется ситуация, но слова продолжают неприятно царапать. Как железом по стеклу.
Сюжет: просто одна из житейских историй. Таких немало практически в каждой семье. Вот только далеко не все могут подобные истории правильно обыграть и превратить в рассказ. Написано мастерски, прекрасным литературным языком, но мне все же сложно полностью его принять и понять.

Семнадцать страниц – много это или мало? В масштабах печатного дела – незначительная стопка, в масштабах литературы – малая взлётная полоса (и все же взлётная), в масштабах Дины Рубиной, милой моей Дины Ильиничны, - это живой портрет, фотокарточка на плотном картоне, это повод для размышлений, переживаний и воспоминаний.

И это, на самом деле, замечательное свойство: уметь как она – в крупной форме писать панорамную композицию, воссоздавая и личность, и дух эпохи, а в малой, вот как в этом рассказе… Ослепительная вспышка! Щёлк!... Быть фотографом. Понять соотношение света и тени, уловить характер и подарить читателю еще один снимок по памяти – волосы на прямой пробор, шуршащее облако оборок, томный взгляд и какая-то удивительная сила в позе, в повороте головы, во всем. Цыганка. Прапрабабка. Родная душа и тень за плечами.
Никакой нарочитости, никакой натужности. Было бы слишком искусственно, если бы Дина Ильинична вспоминала родственницу по шаблону – так жила, так померла… Это не ее формат. И потому степенно, сквозь пелену личных и чужих воспоминаний, вереницу диалогов, она выплетает образ, окружает его невероятным ореолом мистики (в которую хочется верить) и заставляет, заставляет ностальгировать….
И мне вдруг так кстати, как озарение, вспомнилась моя далёкая близкая бабушка. Далёкая, потому что познакомиться нам с ней почти не пришлось, а близкая потому, что порой достаточно иначе взглянуть, убрать волосы в пучок или надеть необычное платье, чтобы родители замерли на месте и лишь спустя мгновение выдали синхронно «Господи, ну прям баба Поля!» Не ждите чудных совпадений. Бабушка моя была военной медсестрой, а за книгой коротали время едва ли не все родственники по отцовской линии. Только в минуту памяти папа достанет старый фотоснимок, блеклый, с загнутым уголком, укажет на хрупкую девушку в берете и длинном пальто, прислонившуюся к белому постаменту, и в голове пронесется секундное узнавание. Может, вот они – истоки моей меланхолии и вечных поисков творчества? Может, вот она – причина моей неспособности быть безучастной к чьей-то боли? В этом насмешливом взгляде, в этой грациозной позе… То ли я отражаюсь в ней, то ли она во мне.

Нам не понять связь времен. И даже в строгом и требовательном к себе авторе-наблюдателе нет-нет, да и обнаружится тяга к переменам и суете, резкость жестов и нетипичная энергия движений. И даже в самом себе нет-нет, да и можно найти что-то удивительное, словно бы и не твое, но все же твое всецело. То что бьет ключом в крови, то что удивляет, то что вновь и вновь заставляет выискивать сходство. И оно будет с тобой и останется. В этой жизни. И в следующей. В веках.

Раз штрих, два штрих, три – и вот уже готов этюд. Может, несколько беглый, но все же довольно удачный, живой, словно сошедший со страниц памяти образ. У милой Дины всегда так. Вот и этот портрет, словно фотокарточка из семейного альбома, - нечто большее, чем просто фрагмент плотного картона. Он пахнет цукатами и корицей, сушеными фруктами, патокой в кипящих котлах конфетной фабрики. Он насквозь пропитан жарким ташкентским солнцем, затапливающим улицы как вязкий мед. Он словно отнят у сердца, потому что был вполне реален.

Меньше слов. Приглядимся к тете Берте. Тетя Берта как раз и есть та душегубица, обозначенная на апельсиновой обложке. В юности она забеременела от красавца двоюродного брата, и когда он посоветовал избавиться от ребенка, плеснула ему серной кислоты в лицо. Вплоть до родов просидела в кутузке, а после милостью двух младших братьев убитого была выпущена на волю. Еврейская семья не пережила бы позора. Отказаться от ребенка – тяжкий грех, но и не каждая обманутая женщина плещет серной кислотой в обидчика.
Миновав крутой поворот, тетя Берта продолжила жить дальше. Бежала за счастьем и теряла, была строгой и экономной, сметливой и всегда безукоризненно честной. Крепко держалась жизненных принципов и никому никогда не делала поблажек. Была ли Берта плохой по общечеловеческим меркам? Вопрос непростой, в котором, как и всегда, Дина Ильинична предлагает читателю разобраться лично. Для меня ответ более чем очевиден. Слишком уж мрачными тонами окрасилась жизнь тети Берты, разбежавшаяся на двадцати с лишним страницах.
А если коснуться самого рассказа, то с первых строк понимаешь, что не зря он припрятан в апельсиновом солнечном томе. Он – еще один отголосок юности, еще одно воспоминание о жарком Ташкенте, который сумел поразить меня еще тогда, в романе «На солнечной стороне улицы». Ведь, по сути, обложка – обманка. Большую часть тома занимает как раз этот роман. Почему в заглавие вынесен рассказ? Для меня пока загадка. Ясно одно, он, как и вся немногая, известная мне пока проза Рубиной, искренен до автобиографичности. Он шуршит листами семейного альбома и рождается из памяти. Он полон необыкновенной любви к семье, родным и близким людям. Он лиричен, но упрям до невозможности. Снова и снова пытается постичь тайны прошлого.

И Дина, милая Дина Ильинична, скользя по зыбким воспоминаниям детства, пытается прислушаться к хору родных голосов, понять их, принять и даже простить. Она совершает немыслимые прыжки на десятилетия назад, но на деле заставляет читателя обратиться к себе, задаться вопросом, припомнить, вздохнуть и почувствовать еле уловимую боль сердца. Милая Дина может. Она всегда так вливает строчки прямо в душу. Устану ли я это повторять?

«Почему бы и не позволить себе в уходящем году один маленький повод для счастья?» - подумала я и открыла сборник рассказов любимого автора. Не мудрствуя лукаво, развернула книгу на странице с закладкой и нырнула. С книгами Дины Рубиной я всегда ныряю, рассекаю волну рукой, отделяю свою реальность от ее реальности…

Снова маленький чудесный этюд из прошлого, в котором каждый яркий мазок – воспоминание, пережитый, передуманный, перенесенный подчас как болезнь опыт. Ёлка пёстрым пятном застыла в углу, старик прижимает к себе рыдающую внучку, другая, старшая, гневно смотрит на беспощадную родственницу, а в далеком, недосягаемом каком-то закутке начинающая писательница Дина Рубина прикрывает за собой дверь. Слеза на щеке, судорожный взмах плеч, золотой оскал и боль, застывшая во взгляде. Схематично, как и должно в этюде, но смысл предельно ясен.
А как все просто начиналось! Дина Рубина соглашается скорее по доброте душевной, нежели по призванию давать уроки музыки соседской девочке Карине. Вот уже год она не играет и не думает о Музыке – этом строгом отчиме, этом божестве, ежедневно требующем в жертву часы титанического труда и полной самоотдачи. Волей-неволей Дина становится свидетелем непростых будней чужой семьи. Мать умерла, отец пропадает на работе, а все трудности быта и присмотр за старым дедом и братом с сестрой ложатся на хрупкие плечи ученицы. Уроки музыки для Карины являются еще одной повинностью, еще одним долгом, и чуткая молодая учительница, наблюдая за безучастно отстукивающей по клавишам ученицей, так живо напоминающей ей саму себя в далёком прошлом, понимает это с самого начала их непростого знакомства…
Дина Ильинична сразу предупреждает: эта повесть будет совсем не о ее взаимоотношениях с Музыкой. То будет грустная и смешная повесть… Когда она будет. А «Уроки музыки» пусть и льются на читателя нестройными горькими аккордами, все же о другом. Они о таланте, о призвании, об ошибках. И вот, вглядываясь сквозь строчки в душу рассказчика, я вдруг подумала о том, насколько мой дорогой автор прав, ибо то, о чем она пишет, очень живо горит и болит во мне. Болит всякий раз при взгляде на листы плотной бумаги, акварель, любимую пачку кохиноровских карандашей. Живопись ведь тоже в своем роде жесткий отчим, не терпит посредственных. Можно подтачивать грифель ежедневно, можно расписывать лист за листом…. Но это ли дорога к успеху, к внутреннему удовлетворению, если в тебе нет той самой Искры? Стоит ли продолжать, если попытки так часто ведут к разочарованию? Пока для меня это вопросы без ответа. Пока для меня это барьеры, которые я либо возьму, либо оставлю в стороне уже навсегда.

Сорок незатейливых страниц обернулись глубокой внутренней рефлексией. И вот ты познаешь непростую историю соседского семейства и думаешь, думаешь, думаешь о чужом и своем наболевшем, вспоминаешь вместе с автором события, ход которых хотел бы изменить, да невозможно… Рассуждаешь про себя и этими рассуждениями бередишь собственные душевные ушибы. Ведь за плечами у каждого свой ворох решений. Необратимых. Верных или нет? Никто не ответит, только время все расставит по местам.

Дина Рубина - обладатель несчетных талантов. Она легко может растревожить, развеселить, вдохновить или отправить путешествовать. А еще она умеет удивлять. Берясь за рассказ Концерт по путёвке «Общества книголюбов», я никак не ожидала такой темы. Такой локации. Хотя я редко берусь угадывать финал или развитие сюжета в произведениях этого автора. Наполненные повседневной реальностью, знакомой не по наслышке каждому читателю, ее книги настолько далеки от шаблонности и предсказуемости, насколько это возможно в литературе.

Я прошла, вслед за героиней рассказа все стадии концерта по путевке. Включая предысторию с публикацией трех рассказов в популярном московском журнале во время учебы в девятом классе музыкальной школы. Последовавшую за этим раннюю славу, которая коварно пригрела юное дарование.

При наличии отсутствия нового "Книжного базара" - сойдет. Люблю я подкасты, всегда с удовольствием их слушаю - началось все с радио "Маяк" и их многочисленных познавательных разговоров - о книгах, о языках, о науках... Тем более интересно, о чем будет вещать любопытный мне автор.
Получились такие разговоры обо всем и ни о чем. Дина Рубина уже давно озвучивает свои книги - с определенным успехом. Хотя... У нее приятный голос - такой обволакивающий и убаюкивающий, отдающий интеллигентностью. Но, конечно, над актерским мастерством нужно еще поработать. Забавно, что этому и посвящен первый же выпуск - как завлечь аудиторию, как это делают профессиональные преподаватели...
По темам, конечно - полный режим акына: "Что в голову взбрело - о том пою". Есть забавные истории - как ее детский страх лечился шумной узбекской свадьбой. О ценности и сакральности русского мата, и о том, как грустно книжечкам томиться в целлофановой тюрьме, если люди так и разговаривают. Кстати, здесь тоже стоит сделать пометку - "содержит нецензурную брань" - для экзальтированных натур. О трудностях писательского чеса, когда бедному писателю прилечь не дают, возя, как заморскую диковинку по родственникам и друзьям вплоть до клуба любителей авторской песни где-нибудь в Оклахоме.
Есть и чуть менее увлекательные куски. О современном искусстве и роли в нем кураторов и продвижения (кто не знает (и я в их числе), ее муж - художник). О поиске писательского вдохновения и писательском мастерстве слушать и подмечать. Хотя - очень забавная история от одесского таксиста о роли графа Воронцова в становлении города и гастролировавшем в городе Пушкине. Одесский колорит - это вообще отдельный вид искусства.
Здесь начинается странное. Хотела бы порекомендовать фанатам. Но - когда я пересказывала моему инсайдерскому трушному фанату - меня просветили, что многие истории уже встречались в книгах. В частности, про узбекскую свадьбу - уже рассказывалась в Дина Рубина - На солнечной стороне улицы . К сожалению, хорошие рассказчики берут количеством, но не качеством. Об этом даже сама автор рассказывает историю, что не очень понимает супер-преданных фанатах, которые таскаются на все выступления - и из-за них приходится лихорадочно менять программу. Идея возникла во время карантина - и много этому посвящено. Как быстро стареют новости, как быстро мы излечились...
Интересные впечатления остались. Приятно слушать - хоть и иногда монотонно. Я все-таки люблю исконный формат подкастов - диалог. Даже самый неумелый интерьюер все-таки как-то освежает. Здесь же автор сама себе задает вопросы - и сама отвечает. Конечно, не без саморекламы - упоминания своих книг, в том числе и новой на тот момент о внутренней кухне писательства Дина Рубина - Одинокий пишущий человек . Да даже реклама участия в подкасте "Книжный чел". Тем не менее - какое-то приятное, очень ламповое и обволакивающее чувство. Такие беседы-воспоминания на коммунальной кухне под самоварчиком или даже "В гостях у сказки". Так что рекомендую в терапевтических целях - может, кого-то и не увлечет на 100% Но прочистить голову и помедитировать на голос - вполне. Мой формат - может, и не завлекло полностью, но точно отвлекло и позабавило.

Жанр: монолог подростка на фоне воспоминаний отца о воспитании этого парня.
О чём: сюжет прост, но на сколько же он широкий. Едет машина, и 16 летний пацан рассказывает о себе отцу. Мужчина, по ходу разговора, вспоминает как рос мальчуган, открывая жизнь героев с неожиданной стороны. Целая жизнь в этих воспоминаниях и рассуждениях мужчины.
Книга переключается с мужчины на парня и обратно. Один говорит вслух, другой про себя. Парню водитель отвечает, но за кадром (вот интересно, как сказать "за кадром" про книгу) и односложно, а вот во внутреннем монологе мужчина очень красочно размышляет и говорит то, что знать парню не следует.

ПОНРАВИЛОСЬ:
Герои. В книге лишь два героя, но как это часто бывает в семейных романах, за рассказом двоих цепляются истории людей что рядом. События множатся, а вселенная ширится. При всём при этом, главными действующими лицами остаются двое. Другие вмешиваются и резко, меняя сюжет и понимание происходящего, но всё внимание на двоих. Мне нравится, когда мало действующих лиц. Я всегда путаюсь, когда героев много.
Более того эти двое мне невероятно симпатичны. В юном я вспоминаю свою юность, такую же наивную и протестную, в другом узнаю современную свою рассудительность и спокойствие. Оба героя невероятно классные. Я полюбил обоих и жадно слушал голос автора, в тайной надежде, что книга никогда не закончится, а когда закончится, то у этих двоих будет всё хорошо.
События. Сюжет движется не спешно и вроде бы ничего не происходит. Если бы это был фильм, то зритель увидел бы машину и двоих в ней. Едут и разговаривают, вот и всё. Есть, правда, воспоминания и в них вся соль. Видим разговор отца с сыном, но тут воспоминание и всё переворачивается с ног на голову, потом другое воспоминание и снова всё не то чем кажется. Таких поворотов несколько и все они уместны и правдоподобны. Понравилось не только это, а то что сложности в прошлом раскрывают героев в настоящем. Люблю когда бытовые сложности в книге присутствуют не просто так, а чтобы раскрыть героев. Показать их читателю.
Нравится, что герои справляются с трудностями как могут. По человечески, без пафоса и геройства. Не всегда верно, но очень правдоподобно. Я люблю когда правдоподобно.
Увлекательно. Не мог оторваться и не о чём другом думать не мог, как о судьбе героев. Так что если захотите её прочесть/прослушать (вот придумали бы слово объединяющее два этих процесса) выбирайте выходные или отпуск. Может увлечь.
Озвучка. Слушал в прочтении автора. Люблю я когда авторы читают свои сочинения. Я думаю, что только авторы и гениальные чтецы могут верно передать интонации.
Так вот, Дина читает очень хорошо. Живо и дерзко за подростка и медленно и рассудительно от мужчины. Гендерная разница чтеца и героев вообще не ощущалась. Слушать приятно.
Экранизация. Есть фильм по повести. Заинтересовало. В виде фильма эту историю можно показать, иллюстрируя прошлое как поясняющие воспоминания. Правда, чтобы полноценно показать все эмоции героев нужен не один десяток часов.
Название. Название на прямую связано с историей. За прилагательным "двойная" скрывается двойственность происходящего. Двойная жизнь, двойная вина и двойное отцовство.
Конец. Последняя фраза в повести - это текст телеграммы как гром средь ясного неба. Автор так хорошо подготовила почву, что хочется крикнуть "Нет! Только не это!!!". Сильно, очень сильно. Жирная точка там где надеешься на многоточие.
Кому хочется посоветовать: отцам, мужьям и их жёнам. Подросткам, а так же матерям сыновей.
И всем любителям семейных историй, рассказанных интересно.

Цитата:

Впечатление:
Книга, а точнее чтец попался мне в игре. Ее ранее не читала и когда увидела список книг подумала, что за «бульварщина», ощущение по названиям книг было как от Донцовой. Плюс, что большую часть книг, автор читает сама.

Нашла книгу, которая понравилась по названию и хотела ее оставить на зимние чтения, но ждать не стала, правильно сделала, там больше про осень и ожидание зимы.
Чтец- это сам автор, начитка очень унылая, при наличие прекрасного голоса, но слушать на первой скорости было не реально, а вот 1,75 самое то и уже юмор и метафоры автора воспринимаются по другому и повесть приобретает другую окраску.

Повесть мне понравилась, напомнила Щербакову, которую люблю, а потом почитала еще про автора и саму историю произведения и мое сердечко оттаяло. Хочу постановку посмотреть.

О чем книга: Рассказ про девушку, которая была больна, но при всем при этом училась жить в добре и принятии окружающего мира и людей в нем.

Читать/ не читать: читать под настроение