Цитаты из книги Три мушкетера (том 2)

--Друг мой, для Атоса этого слишком много, для графа де Ла Фер--слишком мало,--ответил он.--Оставьте себе эту грамоту, она ваша. Вы купили ее, увы, дорогой ценой!

Печальное зрелище представляли эти шесть человек, ехавшие молча, погруженные в свои мысли, мрачные, как само отчаяние, грозные, как само возмездие.

--Ну так что ж?--возразила миледи.--Чего могут желать те, кто спит? Хорошего пробуждения!

Осуждение на унизительное, позорное наказание не лишает женщину красоты, но оно служит непреодолимым препятствием к достижению могущества вновь.

--Монсеньер...--ответил Атос, так как среди общего смятения он один сохранил то спокойствие и хладнокровие настоящего вельможи, которое никогда его не покидало,--монсеньер, мушкетеры, когда они не несут службы или когда их служба окончена, пьют и играют в кости, и они для своих слуг--офицеры очень высокого ранга. --Слуги!--проворчал кардинал.--Слуги, которым приказано предупреждать своих господ, когда кто-нибудь проходит мимо, уже не слуги, а часовые.

--Прежде всего,--предложил Атос,--давайте уйдем из этой комнаты. Труп человека, погибшего насильственной смертью,--это плохое соседство.

У д'Артаньяна был зоркий глаз и сообразительный ум; он понял, что мушкет не пришел сюда сам по себе и что тот, кто держит его в руке, прячется за изгородью отнюдь не с дружескими намерениями.

Ришелье знал, что, победив Англию, он этим самым победит Бекингэма, что, восторжествовав над Англией, он восторжествует над Бекингэмом и, наконец, что, унизив Англию в глазах Европы, он унизит Бекингэма в глазах королевы.

Итак, Ла-Рошель, которая приобрела особое значение после того, как пали остальные города, принадлежавшие кальвинистам, была очагом раздоров и честолюбивых помыслов. Более того, порт Ла-Рошели был последним портом, открывавшим англичанам вход во французское королевство, и, закрывая его для Англии--исконного врага Франции,--кардинал завершал дело Жанны д'Арк и герцога де Гиза.

Молчание--это последняя радость несчастных; не выдавайте никому своей скорби.

...мы всегда имеем известное нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.

Итак, он вынужден был, допив, от нечего делать и не желая возбудить подозрения, свою бутылку, поудобнее усесться в своем углу и кое-как заснуть. Д'Артаньяну, как мы помним, было двадцать лет, а в этом возрасте сон имеет неоспоримые права, о которых он властно заявляет даже самым безутешным сердцам.

Как раз в эту минуту появился Портос. --Тысяча чертей!--воскликнул он, входя.--С каких это пор мушкетерам предоставляется отпуск, о котором они не просили? --С тех пор, как у них есть друзья, которые делают это за них.

--Тысяча чертей!--воскликнул д'Артаньян.--Это будет вдвойне забавно: спасти королеву с помощью денег его высокопреосвещенства!

--Сударь,--вскричала молодая женщина,--я знала, что вы трусливы, алчны и глупы, но я не знала, что вы подлец!

--Интересы одного человека--ничто перед всеобщим благом.

Г-жа Бонасье поцеловала королеве руку, спрятала письмо за корсаж и унеслась, легкая как птица.

Король в любую минуту может изменить свое решение, а засадить снова в Бастилию или в Фор-Левек человека, только что оттуда выпущенного, в конце концов сложнее, чем оставить в заключении узника, уже сидящего там.

Основой характера г-на Бонасье был глубочайший эгоизм в соединении с отчаянной скупостью, приправленной величайшей трусостью. Любовь, испытываемая им к молодой жене, была чувством второстепенным и не могла бороться с врожденными свойствами, только что перечисленными нами.