Цитаты из книги Три мушкетера (том 2)

— Нет ли у вас друга, у которого отстают часы?
— Ну, что же дальше?
— Навестите его, с тем чтобы потом он мог засвидетельствовать, что в половине десятого вы находились у него. Юристы называют это алиби.

Их дамы почти всегда оставляли им на память ценные и долговечные подарки, словно стараясь закрепить их неустойчивые чувства неразрушимой прочностью своих даров.

Преданные люди встречаются не часто, Тревиль, и преданность заслуживает награды.

Быть вежливым и предусмотрительным не значит еще быть трусом.

Печально все же, - вновь заговорил де Тревиль, - что в такое злосчастное время, как наше, самая чистая жизнь, самая неоспоримая добродетель не может оградить человека от позора и преследований.

Не всякий бой можно выиграть. Великий Помпей проиграл Фарсальскую битву, а король Франциск Первый, который, как я слышал, кое-чего стоил, - бой при Павии.

Всякая минута счастья таит в себе будущую тревогу.

Я не знаю ни одного человека, который заслуживал бы того , чтобы другой человек оплакивал его всю свою жизнь...

Руки женщины, чтобы остаться красивыми, должны быть праздными.

О господа,вам незачем признаваться в своих успехах,никто не требует от вас исповеди - кому не ведома ваша скромность!Но раз вы,черт возьми,обладаете даром молчания,ее не забывайте о нем,когда речь идёт о её величестве.

Когда я счастлив, мне хочется, чтобы были счастливы все кругом, но, по-видимому, это невозможно.

Кто спит -обедает

Де Тревиль не смущаясь, спокойно осведомился о состоянии его здоровья.

- Плохо сударь, я чувствую себя плохо, - ответил король. - Мне скучно.

Это действительно была одна из самых тяжелых болезней короля Людовика 13. Случалось, он уводил кого-нибудь из своих приближённых к окну и говорил: «Скучно сударь, давайте поскучаем вместе!»

- Но вы сказали, что вас зовут Д’Артаньян.

- Я это говорил?

- Да, вы.

- Разрешите! Меня спросили: «Вы господин Д’Артаньян?» - на что я ответил: «Вы так полагаете?». Стражники закричали, что они в этом уверены. Я не стал спорить с ними. Кроме того, ведь я мог и ошибиться.

- Сударь, вы оскорбляете достоинство суда.

- Ни в коей мере, - спокойно сказал Атос.

- Вы господин Д’Артаньян!

- Вот видите, вы снова это утверждаете.»

Как-то чувствовалось, что жизнь, с которой, быть может, придётся расстаться, в сущности, совсем не плохая штука.