Святочные рассказы

Великодушие в сочетании с любовью – это исполинский труд

Так и текла его жизнь изо дня в день. Он становился всё более внутренно равнодушен к жизни, но продолжал действовать по примеру, по привычке, по обязанности. Мертвый духовно, он творил мертвые дела и знал, что они безжизненны. У него не было души, и он не мог вложить в жизнь душу. А пустота в нем всё росла и развивалась – и это становилось мучительно неловко.

Но я романист, и, кажется, одну «историю» сам сочинил. Почему я пишу «кажется», ведь я сам знаю наверно, что сочинил, но мне все мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.

А все отвечали:

– Аминь, – то есть истинно.

Вонмем: Христос среди нас!

...где темно было, – неописанный розовый свет светит, и через плечо старика вперёд в хоромину выхо­дит белая, как из снега, рука, и в ней длинная глиняная плошка с огнём – такая, как на беседе Никодима пишет­ся… Ветер с вьюгой с надворья рвёт, а огня не колышет…

Христос рождается, славите, Христос с небес, срящите, Христос на земли…

...большие хоромы его полны людей вся­кого нашенского, сибирского, засыльного роду. Мужчины и женщины и детское поколение, всякого звания и из разных мест – и российские, и поляки, и чухонской веры. Ти­мофей собрал всех бедных поселенцев, которые ещё с при­бытия не оправились на своём хозяйстве. Столы большие, крыты скатертями и всем, чем надобно. Батрачки бегают, квасы и чаши с пирогами расставляют.

Если Господь придёт, он всё, чего недостанет, пополнит, и если ты кого ему надо забудешь, он недостающего и сам приведёт.

Ныне, только я помолил: «Ей, гряди, Господи!» – как вся душа во мне всколыхнулася и в ней словно трубой вострубило: «Ей, гряду скоро!»

Ей, гряди, Господи!

...Господь своё обещание сдер­жит – придёт.

Всё тот же Христос ныне и вовеки.

Господи! Если б ты ко мне при­шёл – я бы тебе и себя самого отдал.

...во всё это время я за ним наблюдал и видел, что всё он страдает и что если пустить его на всю свободу да если он достигнет где-нибудь своего дядю, – забудет он всё Писание и поработает сатане мстительному.

А в чём же прощать, неужели в некоей малой провинности, а не в самой большой вине?

...я человек грешный и ум имею тесный.

Писание ты знаешь, а сердце твоё гневно и Богу не покоряется. Есть ли тебе через это какая польза в Писании?

Подмастерья надо мной насмехаются, посылают в кабак за водкой и велят красть у хозяев огурцы, а хозяин бьет чем попадя.