Академик Ландау. Как мы жили

Я конечно знал, что Лев Ландау бабник, и что книга его жены Коры Дробанцевой не лучший ему панегирик, но не настолько. Исповедуемая великим физиком-теоретиком теорийка "стакана воды", меня христианина не только приводит в замешательство, но, честно говоря, обескураживает.
"Кора постели чистые простыни, я сегодня приведу новую женщину" - "Будет исполнено , мой господин", что это советский сераль, - нет, я дурак не понимаю, это трогательно-возвышенная любовь к честнейшему гению всех времен и народов. И еще, эта книга оплеуха всем физикам-лауреатам, начиная с отца-Капицы, вот уж кто был самодур(со слов автора).
Книга открывает завесы над миром (точнее мирком) сталинских "ученых-титатанов", я понимаю тогда Иосифа Виссарионовича, почему он так уничижительно относился ко всяким там небожителям. Извините - жрали, срали и трахались, пока он позволял.
Честно говоря, книга весьма опошлила для меня образ Л.Д. Ландау, я бы сказал, - вредная книга. Впрочем, моя песенка спета, возможно молодой, современный читатель найдет ее созвучной своему мировосприятию, а харизматического героя произведет в апостолы новой эры - эры пусек.

Ну, вот ведь, кажется – это любовь, это то самое, что ищешь, ждешь, во что веришь, то самое о чем в книжках пишут и стихи слагают. И сердце вмиг замирает, и больше никто-никто не нужен, и счастье… от которого страшно становится. Но ведь если это любовь, то разве могут быть другие женщины? Разве могут быть еще романы? Разве можно утром целовать жену, а вечером приглашать домой любовницу? И, боже мой, почему нельзя удалить ревность из мозга, из сердца как опухоль какую? Почему нельзя выключить это мелочное, низкое чувство… Почему…

О необыкновенном союзе красавицы Коры и гения Льва Ландау еще при жизни ходили легенды. Человек, безграничной внутренней свободы, уникальный ум, гений с безупречно чистой совестью, Лев Ландау был начисто лишен всех мелких и подлых качеств человека. Ему не знакомы были зависть, злость, жадность, ревность, тщеславие, склочность. Он совершенно искренне говорил о том, что в тюрьме (когда его по доносу ученика арестовали) «совсем не страшно. Я даже имел некоторые преимущества». Вот задумайтесь на минуту, какие могут быть преимущества для заключенного в сталинских застенках. Чтобы вы не придумали и каким бы вы оптимистом не были, не угадаете ответ Ландау. «Во-первых, я не боялся там, что меня могут арестовать! Во-вторых, я мог ругать Сталина вслух, сколько хотел. Я занимался наукой и сделал несколько работ». Если задуматься, это немало. Кто еще в конце 30-х годов мог не бояться ареста и смело ругать Сталина вслух? Но главное, даже не это.

— Я как-то не замечал лишений в тюрьме. Много занимался, сделал четыре работы за год. Это не так уж мало.
— Тебе давали там бумагу?
— Нет, Корочка, я в уме запечатлел свои работы. Это совсем не трудно, когда хорошо знаешь свой предмет.

Это был невероятный, неподражаемый, бесконечно талантливый человек. Но с очень специфическим представлением о счастье. Счастье – это свобода. Просто? Нет, если речь идет о жене. Потому что свобода означает никаких уз брака (пара поженилась только через 10 лет после знакомства, когда Кора забеременела, до этого Ландау не хотел «портить» их отношения), никакой ревности, полигамия. И какими бы свободными нравами не отличалось наше общество сегодня (ну, хотя бы тот факт, что они стали любовниками без всякого брака – вполне ведь нормально для нас), но многие вещи вызывают непонимание, и даже шок. Приготовить постельное белье для любовницы и тихо ждать в своей комнате пока она не уйдет? Никогда не ездить с мужем в отпуск, потому что в Тулу со своим самоваром не едут? Принимать всех друзей и родственников с любовницами дома, мыть за ними и убирать? Принять такого человека как Ландау, со всей его уникальной шкалой ценностей, понять его любовь, и построить такой союз, который бы стал настоящей «семьей», было очень сложно. И об этой сложной жизни и рассказывает Кора Ландау-Дробанцева.

 Очень многие критикуют эту книгу. Да, на то есть много причин. Во-первых, жена Ландау субъективна. Она смотрит на весь окружающий мир сквозь призму любви к мужу, сквозь его талант, его душевное благородство. И, конечно, почти весь мир проигрывает. Она не щадит никого, тем более коллег, тех, о ком она знала всю подноготную. И если честно, я ее очень хорошо понимаю. Когда знаешь о лени, высокомерии, мелочности, скупости начальника или коллеги своего мужа, даже после его заверений, что он де неплохой человек, смотришь на него исключительно негативно. А уж тем более, если этот коллега жил в твоем доме, или был соседом, или с ним пришлось столкнуться в минуту беды… Так что, я лично не сужу Кору за эту резкость. И потом – неужели кто-то на полном серьезе ждет от мемуаров объективности? В самом деле?

Во-вторых, это специфические семейные отношения этой пары. Если на первых порах они удивляют, то потом появляется даже какое-то отвращение… Не знаю. Когда я читала сцену, где Кору избивает ногами один урод  у них же дома, и она после этого продолжила с ним общаться ради Ландау, меня всю передернуло…  Эти отношения слишком свободные, чтобы понять их даже сейчас, в 2016 году. И даже представить не могу, как можно было так жить в 50-х. Партию ведь никто не отменял, ту самую, которая контролировала все сферы жизни общества… Уму непостижимо, что такие отношения были. И что Ландау пропагандировал свою теорию среди друзей и студентов.

 В-третьих, говорят о том, что эта книга эгоистична. Что она больше о Коре, а не о Льве Давидовиче. Здесь я чувствую недоумение. Разве не заметно кто автор на обложке? Конечно, женщина пишет о муже так, как она это видела – в полной связи с сыном, с домом, с собой. И я не вижу в этом ничего плохого. Если бы я писала книгу о своем любимом, умершем (а Кора писала уже после смерти Дау) муже, я бы тоже написала ее так. Да и потом, многие вещи не немыслимы в какой-то сухой биографии, а очень жизненны. И лично у меня вызвали большую симпатию к великому физику.

  Гарику уже три года. Поднимаюсь к нему в комнату наверх, стараюсь идти очень тихо, чтобы не услышал Дау, с воспитательной целью, сделать сыну замечание, но Дау уже тут как тут: "Коруша, почему ты вмешиваешься в личную жизнь ребенка? Ты ему хочешь испортить детство? Почему ты, прежде всего, перед тем как войти в комнату, не постучала, не спросила разрешения войти? Гарик, приучи маму к культурному обращению, запирай свою комнату на ключ, смотри, как легко запирается, рааз — и закрыто. Теперь открой — видишь, как легко. Пусть мама не мешает тебе играть". В результате, в 12 часов ночи окно в комнате Гарика освещено. Я сижу у его двери на полу и плачу. Гарик спит на полу одетый. Слышу, пришел Дау:
— Коруша, почему Гарик не спит? Я видел в его комнате свет.
— А ты иди сюда, наверх, загляни в замочную скважину.
— И давно он так спит?
— Очень.
— А что делать?
— Пойди к Шальникову и попроси помощи. Я боюсь сильно стучать и кричать, можно перепугать ребенка.
Экспериментатора А.И.Шальникова пришлось поднять с постели, он сумел открыть дверь.

Дальше...

Но самое главный "недостаток" книги – это то, что в ней очень много рассказывается о болезни Ландау, о тех мытарствах, что пережила его жена в те годы, о предательстве близких людей, о мелочности, о подлости, о жестокости, о хамстве и наглости. Об этом очень тяжело читать, и я не представляю, каково было это писать. Да, возможно, это была отдушина для Коры – написать все, как есть, без утайки. Но сколь же невыносимо быть свидетелем этого… Пусть даже свидетелем на бумаге, читая эту книгу. Это было самым главным препятствием для меня. Я читала несколько глав, а потом, задыхаясь от переполнявшего меня возмущения, чувства беспомощности, бессильной ярости, закрывала книгу. Мне требовалось время, чтобы успокоиться, чтобы напомнить себе, что я вижу только одну сторону, что она просто очень эмоциональна. Но я не могу не сопереживать. Поэтому даже напоминания не помогали…

Я читала эту книгу, и влюблялась вслед за Корой в Ландау. Я вслед за ней ревновала, и уже со своей колокольни приговаривала – а сейчас я бы ушла от него, навсегда! Я читала про «Женьку» Лифшица и представляла такой красивый хук справа (слева я точно не смогу). Я читала о первых днях после аварии, и сердце замирало от боли, ужаса… Это очень субъективная, очень женская книга. И я не знаю, советовать вам ее или нет. Потому что это как любовь – если влюбляешься, то любишь вопреки, а не за что-то. А в любви каждый решает сам..

Меня совершенно обошла стороной суть шумихи по поводу этой книги, которая с кучей других электронных книг собираемых годами перекочевала на мой покетбук и там же была случайно обнаружена в поисках "хоть что-то человеческое" на почитать. Человеческое я там нашла, а вот понравилось ли оно...

Впечатление после прочтения двойственное.
С одной стороны Кору действительно жаль: человек, не живший своей жизнью, будучи не только в тени талантливого и яркого мужа, но еще и живший на условиях не понимаемых, но принимаемых в силу тех или иных обстоятельств.

С другой стороны книга оставляет впечатление какое-то плоское, как будто вот взяли очень яркого и разнопланового человека и сделали из него чучело: оболочка есть, а все, что было внутри, что было сутью человека, вынули, посыпали нафталином и выбросили за ненадобностью. Хотя, если учесть, что книга эта скорее на об академике Ландау, и даже не о любви, а о самой Коре, о ЖЕНЕ Ландау, о ее горечи, чаяниях, ревности, разочарованиях, обидах и тп, то под таким соусом читать можно (ежли кому интересна жизнь самой Коры Ландау).

Я бы оценила эту книгу не выше четверки по десятибалльной шкале, и то с натяжкой в виде моего чахлого настроения.

Вот дошли и у меня руки до этой книжки. Сейчас, конечно, подобным жанром никого не удивишь. И заинтересованные лица научились правильно реагировать, и читатели все время помнят, что это лишь "одна из версий". Да и авторы гораздо щепетильнее и тоньше. Сейчас все понимают, что чем чудовищнее и прямее обвинения, тем меньше им веры.

Я застала лишь отголоски тех времен, когда "физик" - звучало мужественно и романтично. Нам эти настроения принесла учительница по физике. Мы, подростки, ее обожали. Сейчас понимаю, что она была одновременно и наивна, и бескомпромиссна. А может это время поменялось, и поэтому мы стали такими циничными и гибкими.

Еще припомнился гордый рассказ знакомого физика, как его шеф лежал в больнице, а они, аспиранты, по очереди там дежурили. Следили за тем, чтобы жена с любовницей у постели умирающего не столкнулись. То ли приятель мой сплагиатил историю ради красного словца, то ли немосковские физики тоже хотели романтики.

Наверное, бесполезно разбираться, какая грязь правдивее: та, что льет жена Ландау на его коллег или та, что они вылили на нее. Но такого накала эмоциональности, такой силы незамутненной ненависти я давно в печатном виде не встречала. Все стали политкорректные. В нынешних мемуарах жены, любовницы, коллеги позволяют себе лишь подпускать шпильки и с разной мерой тонкости намекать "умному читателю" на истинных виновников всех бед.

Книга о большой любви, несмотря ни на что. Читается тяжело, но увлекательно. Да, перемывается грязное белье, да, далеко не все персонажи предстают в выгодном свете, но что поделаешь, это жизнь, далеко не всегда нам везет с окружением. Понятно, что воспоминания эти субъективны, но картина жизни Ландау тем не менее вырисовывается крайне любопытная, не знаю, кому как, а мне захотелось подробнее ознакомиться и с другими текстами на эту тему.

• Не сметь из Дау строить шута!

Книга практически не отличается от передачек типа "Пусть говорят", где на свет вытаскивается все грязное, неприглядное и герои не гнушаются ничем, чтобы обелить себя. Много бытовухи, междоусобных склок, выяснений, кто умнее и лучше, а кто просто имеет "мохнатую лапу". Интимная жизнь - как на витрине, зачем вообще было ее так расписывать. Похождения Ландау, под которые он подвел сомнительной чистоты теоретическую базу, ничего, кроме отвращения, у меня лично не вызвали. Сама Кора - тоже тот еще фрукт. Изначально зная о намерении Ландау не ограничивать себя брачной постелью и не будучи с этим согласной, она все же приняла его условия и потом страдала, страдала... В общем, кролики кололись и плакали, но продолжали жрать кактус - ничего нового.
Ну и вот эти прозвища типа "Даунька", "Корунечка" - просто тошниловка какая-то.
В итоге - ощущение как после просмотра Малахова и потерянное уважение к людям.

Книга о физике, любви, сложных, точнее странных, семейных отношений на фоне многочисленных академиков, гениев и известных всему миру людей. Эта книга о том, что бюрократия может погубить, а люди, в погоне за званиями, перестают быть людьми. В любом обществе есть гнилые люди, а есть, напротив, до конца верные себе и близким. Великолепная книга.

я до последних страниц книги старалась не забывать, что это всего лишь "одна из версий", один взгляд на ситуацию.. это всего лишь субъективное мнение. Но книга оказалась настолько сильной эмоционально, что местами я не могла сдержаться. Я уже знала о семейных отношениях Коры и Дау, но все это ушло на второй план, по сравнению с действиями и бездействиями врачей. Я выла в голос, когда врачи не хотели видеть очевидное, когда сохранить мозг гения становится важнее, чем сохранить его жизнь в качестве человека. Все вокруг думали лишь о том, как бы Дау вернутся в физику, как закончить дела, сделать еще море открытий.. но никто не хотел относиться к нему просто, как к человеку..
Но Кора.. до последнего дня не принимая его жизненных вглядов по отношению к браку и любви, в праздной жизни умирая от ревности и сжигая себя изнутри, была единственным родным ему человеком во время болезни, не отступая ни на шаг, ценя каждую минуту и иногда единственной, кто верил и надеялся. Я не стану осуждать ни Дау, ни Кору - это была их личная жизнь и их выбор. Наверно, с гением жить трудно. Но в их любви друг к другу я нисколько не сомневаюсь. Они поистине родные люди друг другу.

Я часто думаю о том, как несправедливо, что самое важное в жизни людей — чувства и переживания — исчезают безвозвратно, не обладая материальной формой, которая могла бы оставить след. Может быть, в этом доме кто-то любил, страдал, был счастлив, прожил целую жизнь — но вот он умер, ушли друзья, и целая вселенная его чувств и открытий исчезает, как будто её и не было. Сохранить что-то удаётся в редчайшем случае: если у этого человека есть дар слова, и он решит оставить воспоминания, в которых сможет оживить своё прошлое.

Именно такой случай — книга Конкордии Ландау-Дробанцевой, посвящённая её знаменитому мужу.

Конкордия Тереньевна никогда не занималась писательским делом. Она получила химическое образование и работала технологом на кондитерской фабрике, а потом посвятила свою жизнь Ландау. Решившись писать откровенные воспоминания, она заранее знала, что их никогда не опубликуют (в 70-х СССР казался вечным), и потому писала только для себя. Но написала в итоге так, что оторваться от книги невозможно. Люди и события встают перед глазами как живые, а темп повествования держит читателя в напряжении от начала и до конца.

И это удивительно. Лидия Чуковская — вдова другого гениального физика, друга Ландау Матвея Бронштейна — как-то зайдя к Ландау в гости, пренебрежительно назвала Конкордию «ёлочной игрушкой». Ещё бы — ведь она сама была дочью знаменитого Чуковского, известным публицистом, вращалась на самом верху литературных кругов культурной столицы. А тут — какая-то провинциалка с кондитерской фабрики.

Но если положить рядом две книги, Чуковской и Дробанцевой, которые они написали о своих талантливых мужьях, сравнение выйдет не в пользу Лидии Корнеевны. Да — в её книге можно почувствовать опытную руку, но именно эта опытность в конечном счёте мешает полностью открыть сердце бумаге. Дробанцевой же ничего не мешает быть откровенной до конца.

Наверное, это первое, что бросается в глаза: сила чувства. Эта книга, насыщенная подробностями и деталями, на самом деле только о любви — и о любви той силы, что может двигать горы. Этой силой дышит каждое предложение, каждая буква. Её невозможно подделать, и она сама не даёт ничего подделать в тексте, сгладить или скрыть. Поэтому очень скоро читателю становится очевидно, что перед ним — правда, во всём своём великолепии, уродстве, чистоте, позоре и сложности. Редкая возможность стать почти настоящем свидетелем — и увидеть даже то, о чём обычно не принято говорить.

Второе, что замечаешь — что такую книгу могла написать только очень красивая женщина. Этот стиль трудно с чем-то перепутать. Горячий и отрывистый; безжалостно-презрительный — о тех, кто ей не нравится, и всепрощающий о любимых людях. В тексте нет полутонов, только белое, чёрное, и краткие мгновения забытья. Конкордия, будто героиня американского кино 50-х, отвергает всё, что кажется ей низким, нечестным, лживым или несправедливым, и убеждена, что имеет на это полное право.

И вот такой человек оказался в самом центре вороха политических интриг: советской академии наук (представьте себе дачи, премии, квартиры, санатории, распределители, вокруг которых ведут хороводы страждущие); а затем и ведущих врачей Москвы, имеющих особые планы на знаменитого пациента. И там и там речь идёт о карьере, и в принципе многие могли бы всё это понять и принять. Но только не Конкордия. И от неё достаётся всем.

Больше всего досталось соавтору знаменитого курса Ландау по физике — Евгению Лифшицу. Он считается ведущим учеником Ландау и его близким другом. Однако, по книге, сам Ландау его не считал даже физиком, потому что не видел в нём страсти к познанию, и взял в соавторы только оттого, что тот мог аккуратно записывать за ним, не вмешиваясь в творческий процесс. Сам же Лифшиц, если верить Конкордии, постоянно врал, хитрил, крал, не возвращал, а когда Ландау попал в аварию и болел, строил против него козни. Картина совершенно ужасная.

Хорошо досталось и многим высокопоставленным врачам, которые свои карьерные интересы ставили выше здоровья Ландау. Опять — козни, хитрости, неправильные диагнозы — лишь бы больной вписался в так нужную новую работу, помог получить так давно ожидаемый орден.

Друзьям и родственникам тоже перепало немало. Да и к себе Конкордия безжалостна, постоянно ругая себя за ошибки, за слабость, за ревность, за то, что в конечном итоге ей не удалось уберечь мужа.

В конечном счёте взгляд Дробанцевой на жизнь, болезнь и смерть Ландау настолько отличается от общепринятого статус-кво, что становится похож на конспирологическую теорию. Читатель вынужден задаваться вопросом: разве могли все остальные настолько ошибаться? Разве может за таком простым и понятным, принятым всеми нарративом скрываться столько подковерной возни, столько подлости, лжи и предательства? Решать ему придётся самому — сейчас уже ничего не докажешь и не опровергнешь. Но трудно не поверить любви, из которой сделан текст этой книги.

Да, сегодня прочла.
Впечатления очень переменчивые. Ставлю 3 за то, что читать все-таки было интересно.
Но, хочу заметить, что эту книгу сейчас переиздавать не стоило, так как люди упоминаемые в этом произведении уже себя защитить не смогут.
Впечатление: книга явно написана человеком с расстроенной психикой, а в таком состоянии человек не может мыслить объективно. Конкордия Ландау безусловно была тоже неординарной личностью но с психопатическими отклонениями что и проскальзывает буквально в каждом абзаце.
Хотелось бы прочесть настоящую книгу о великом физике Льве Ландау, но кроме воспоминаний его племянницы по линии Коры, ничего не удалось найти. Он, конечно же был исключительным человеком, умным, всем интересующимся, любящим науку, юмор, драматический театр, красивых женщин. Но жизнь с гением никогда не протекает гладко. Лев Ландау или просто Дау создал великолепную жизнь для своей супруги, и совсем не советскую: огромная квартира, машина, спецрасперделители, какие-то бесчетные суммы денег, роскошные приемы, поездки за границу, и т.д. Но дело в том, что Кора с ее мещанистой сущностью (а эти выводы напрашиваются сами по себе после неоднократного упоминания походов по магазинам за хрусталем ( чтобы затем это все распродать), покупок в комиссионках различных сумасшедших дефицитов и т.д., обычно люди богатые душой или увлеченные чем-то о таких вещах не будут писать в книге воспоминаний о жизни своего гениального мужа) не смогла в полной мере оценить привалившее ей счастье. Она была сконцентрирована на своей красивой внешности, на нарядах(смешно, но ее называли нарядной елкой, а ведь она буквально следовала рекомендациям своего мужа как оставаться привлекательной женщиной: носить надо яркое, прозрачное, обтягивающее и короткое), драгоценностях, мехах и т.д.
Мне кажется, если бы эта женщина была более содержательной, то у Дау не возникало бы такого сумасшедшего желания ей все время изменять. Говорить им было не о чем. Кора только на одной странице книги упомянула о театре и музыке, я в первый раз столкнулась с мемуарами в которых ни разу не упоминается какое-либо литературное произведение или спектакль, Опера, концерт или другое культурное событие, которое бы произвело впечатление на автора этой книги. Мне кажется, что она никогда ничего не читала, не смотрела и не слушала. Она никогда не упоминает о знакомствах с выдающимися деятелями культуры. Эта область жизни прошла мимо нее.
У нее даже не было любви к сыну. Этот мальчик все время мелькает как совершенно ненужный предмет в доме, никто им никогда не занимался, рос как куст при дороге.
Ужасно много страниц отводится ее личной войне с бывшим другом и соавтором книг Дау Евгением Лившицом и сражениям с консилиумом врачей пользовавших ее мужа. Я понимаю что физик Ландау был гордостью и в тоже время жертвой советского режима. Все боялись взять ответственность за жизнь этого человека на себя, а ведь его нужно было просто лечить. Когда Кора упоминает о том что она готовила, стирала и убирала нечистоты во время затяжной болезни мужа и спала по два часа в сутки, то вот в это не верится уж никак. У академика и ученого мирового уровня всегда были домработницы и сиделки. Это все делалось за счет государства. Тут уж она перегнула палку со своим враньем.
Вообщем, книга не должна восприниматься как истина в первой инстанции, очень много вылито грязи на людей которых уже нет. Эту женщину нужно было серьезно лечить, но может быть ее неспокойный и буйный характер заставлял медиков не опускать руки и продолжать лечить великого физика Ландау.
Я не верю, что человек в нормальном состоянии души был способен предлагать своей жене готовить ужин и стелить постель для его любовницы, что иногда приводило к таким казусным ситуациям как прятанье в шкафу чтобы подглядеть за любовными играми мужа. Кора давно уже была психически нездорова, и наверное очень часо неверна своему мужу, иначе зачем же ей в полном смысле слова били лицо и фигуру? Это вообще не поддается никакому восприятию, отношения между уважаемым учёным и женой академика на уровне подворотни? Нет, тут что-то не так. Свобода нравов очень часто встречается в жизни людей неординарных, это не считается пороком, а просто частью процесса познания жизни. Но ни один нормальный человек, любящий и уважающий свою жену, не сделает того о чем мы узнали на страницах этой книги. Значит, были преценденты с ее стороны, значит и уважения не было.
Человек с мощным интеллектом связал свою жизнь с мещанкой, истеричкой и посредственностью и вот что из этого вышло.