Бумажная
729 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Забавный и в меру абсурдный роман из жизни двух преподавателей, охватывающий один академический год. Роман смешной, умный, местами неожиданно суровый и претендующий даже на серьезную подкладку. Но сама тема как-то упорно мешала мне задуматься, поэтому "Плоть" так и осталась в сфере чистого удовольствия от хорошо написанного текста. Впрочем, я и не думаю, что Дэвид Галеф действительно собирался читателя чему-то учить - для этого он слишком умен.
Для преподавателя английской филологии Дона Шапиро очередной учебный год начался со знакомства с новым соседом Максом Финстером, преподавателем истории, который поселился за стенкой вместе с двумя своими велосипедами, скудным набором мебели и, как покажет будущее, богатейшим (хотя и несколько однообразным) набором сексуальных фантазий. Макс оказался человеком загадочным и знающим, чего хочет, что привлекло к нему массу самых разных людей. Макса же привлекали главным образом... толстушки. За год он провернул несколько романов, с каждым разом выбирая все более весомый "объект для завоевания" и все больше давая волю своим желаниям.
Но, разумеется, в таком небольшом городке ничто не может остаться незамеченным, и приключения Макса становятся предметом обсуждения и - часто - осуждения. Дон Шапиро так и вовсе находится в непосредственной близости от событий - спальня Макса располагается прямо за стенкой его домашнего кабинета. В какой-то момент любопытство Дона выходит из-под контроля, он проделывает дырочку в стене и принимается наблюдать за Максом и его подружками. И тут, действительно, встает вопрос, справедливо заданный в одной из рецензий. Кто же больше одержим: Макс, помешавшийся на плоти, или Дон, подглядывающий за чужой жизнью, пока его собственная незаметно отходит на второй план?
Дон и Макс - это в каком-то смысле две противоположности, две крайности. Дон зарастает уютным жирком, а Макс с 25 лет как одержимый носится на велосипеде, избавляясь (и весьма успешно) от лишнего. Дон скучно женат на стройной Сьюзен, Макс завоевывает одну пухлую красавицу за другой, безжалостно избавляясь от надоевших любовниц. У Макса есть план и осознание (и принятие) своих желаний, Дон же свои желания едва различает. Макс живет, Дон наблюдает. Так, впрочем, было всегда: Дон признается, что настоящей жизнью для него всегда были книги (здесь место, чтобы вспомянуть Стоунера), что он всегда был наблюдателем, что он, в общем-то, и не знает, что интереснее: быть Максом или читать о Максе. Макс стал для Дона аналогом книги, объектом наблюдения, чего ему, Дону, было вполне достаточно.
С самим Максом все несколько сложнее. Он побеждал плоть или плоть побеждала его? Он вожделел этих женщин за их формы, но и презирал за них же, за алчный аппетит, за чревоугодие. Для человека, так рьяно отдающегося своим желаниям, Макса ждало закономерное, хотя и абсурдное, развитие событий.
Даже если отстраниться от размышлений о теле, в романе еще остается достаточно всего, чтобы стать неплохим экземпляром "campus novel". Жизнь университета американского Юга, много подробностей учебного процесса, много размышлений Дона на тему преподавания и еще больше сатиры на академическую среду. Мне, к слову, эта сторона романа была интереснее, чем показавшаяся несколько надуманной тема одержимости избыточной плотью. Но, надо признать, без нее роман, вполне возможно, потерял бы и свой перец, и свой изюм, лишившись заодно полюса напряжения между жизнью интеллектуальной и чувственной.

Первое, что я вынесла для себя из этой книги: если книга написана профессором и главный герой и рассказчик в ней - профессор филологии, нужно сразу вооружаться словарем. Любимые словечки автора в стиле "синекдоха" или "метонимия" меня глубоко напрягали, а фраза "перипатетическое настроение" вообще заставила чувствовать себя конченной необразованной идиоткой.
Сам сюжет построен на жизни профессорского городка, и в частности - семейного профессора Шапиро и его внезапного странного соседа Макса с исторической кафедры. Макс увлекался крупными, непомерно крупными женщинами, что, не стесняясь, демонстрировал на публике, а Дон Шапиро пытался подглядывать за личной жизнью соседа и анализировать происходящее.
В основном вся история построена на сутолоке учебных дней профессоров, об их встречах, о колорите американского Юга. Количество разнообразных имен просто зашкаливает: к середине книги я поняла, что запоминать их все просто бесполезно.
Конец книги выбивает из колеи, а приведенные в конце заметки Макса заставляют задуматься. Хотя похожи они просто на мешанину мыслей, которые просто приходят в голову, когда вы, например, пьете чашку кофе или прогуливаетесь вечером с собакой.
В чем автору не отказать - так это в стиле. Да, он стилен, но по мне - стиль его тяжел, в книгу надо "входить" каждый раз заново. Это чтение определенно не для быстрого "перекуса литературой" в транспорте. Хотя достойна ли сия книга вдумчивого изучения - тоже вопрос.

Дивний незвичайний твір. Багато описів їжі, мабуть, тому згадав далекий острів, на якому хазяї подавали почастунок на кшталт пельменів чи місцевих мантів. Смачні та соковиті. Коли нам розповіли з чого складається начинка- хотілося "повернути все назад".
Такий же подив від текста: красиво та бридко; вишукано-кітч; зворушливо та грубо.
Погляд на двох дорослих, що здобули хорошу освіту, нагадує мені одну з цитат Карліна: "І оце все, що необхідно знати про статеву різницю: жінки- дуркуваті, чоловіи- повні придурки. Головна причина жіночої дурковатості- придуруватість чоловіків" Невже це- чоловіча дружба?
Ціавий опис життя університетського містечка, системи викладання, взаємовідносин між студентами та викладачами.
Здається, вперше читав роман, де забагато сексу та немає кохання. Чи я щось не зрозумів?
Не те, щоб: "Обурення!" Але знов про порівняння із стравами. От якби ви вкинули занадто спецій, потім вирішили виправити- залили водою, змили, знову поставили варити.
Про сімейне життя ще сумніше. Краще- велосипед.

Надежда ведет человека, заставляет его шельмовать и хитрить, вместо того чтобы тяжким трудом прокладывать путь, кормит его ложью, подсовывая ее вместо реальности.













