Зарубежный детектив

Ведь в любом замысле есть успокоительная неопределённость. Ты властен над ним. Будущее нереально.

«Ничего я такого не сделал!» А раз он ничего не сделал, то и не раскаивается. В чем ему раскаиваться? В конце концов ему пришлось бы сожалеть о том, что он такой, как есть. А это сущая бессмыслица.

Он никак не может себя убедить, что совершил преступление. Преступление — так ему всегда казалось и кажется по сей день — вещь чудовищная! Надо быть кровожадным дикарем. А он вовсе не кровожаден. Он органически не способен схватиться за нож… или нажать на спусковой крючок револьвера.

Скажи, Мирей, а может, она в меня влюбилась?
Лицо Мирей впервые за этот вечер осветилось улыбкой.
— В тебя? Ну, знаешь, миленький! Вот уж придумал!

Он не слышал, как Люсьена вышла, но по особенному оттенку тишины понял, что остался один ...

Врач Могар — его любовница! Иногда это казалось ему невероятным, даже чудовищным.

Она разговаривала с ним как с мальчишкой. За что он и любил ее — врача Люсьену Могар.

Пища - вещь презренная.

Вступая в брак, думаешь, что женишься на женщине, а женишься на целой куче родственников со всеми их историями. Женишься на бесконечных рассказах Жермена о том, как он жил в плену, женишься на секретах Жермена, на болезнях Жермена… Жизнь — обманщица. В детстве сулит чудеса, а потом…