Катилинарии. Пеплум. Топливо

Даже те, о ком говорят, что у него большое сердце, не могут вместить него более 100 человек, и это рекорд. И скажу вам, что в вашем сердце есть место человек для четырёх, не более. Иначе говоря, вы способны переживать лишь об этих четверых. А то, что стало с пятьюдесятью миллиардами, вам безразлично! Именно по этой причине гораздо легче творить геноцид, чем совершить убийство. Ни у кого нет сердца достаточно большого, чтобы вместить пятьдесят миллиардов убитых, но у каждого в сердце найдётся местечко для убитой женщины, разрезанной на куски.

– Не мямлите, а объясните толком. О каких проблемах вы рассуждали в ваших книжках?

– Рассуждала? Но я не философ. Это были всякие истории, в которых происходили разные вещи.

– «Истории, в которых происходили разные вещи»! Весьма изысканная литературная концепция!

– Ну да. Жубер, величайший моралист и друг Шатобриана, писал: «Великая книга – это книга, куда можно поместить много разных вещей».

– Чем дальше, тем лучше. Вижу, вы принадлежите к интеллектуальным сливкам своего поколения.

– Зря вы высмеиваете Жубера. Его книги слишком малы для вас.

– Со времен вашей эпохи брак изменился. Он превратился в самую гнусную сделку.

– Значит, не так уж все изменилось.

– Напротив! Закон о браке составлен по образцу договора аренды.

– Не понимаю.

– Брак превратился в контракт, продлеваемый каждые три года.

– То есть?

– Именно так. Каждые три года супруги получают официальный запрос, желают ли они продлить брак. Достаточно, чтобы кто-то один не подписал бумагу, и контракт будет аннулирован.

– Вы меня обманываете!

– Нет! Развитие событий к этому и вело. Разводов становилось все больше. Приостановить этот процесс мы могли только одним способом: сделать так, чтобы брак можно было продлить или, соответственно, расторгнуть.

– По сути, это не так уж плохо.

– Поначалу и мы так думали. Мы не предвидели, что это приведет к нарастанию мелких супружеских конфликтов. Семейная жизнь отныне стала полем подлого шантажа: фразы вроде «Если ты не согласишься… я не подпишу!» или «Если не прекратишь… я не подпишу!» стали слишком часто звучать в разговорах супругов.