Ваша оценкаЦитаты
vittorio19 февраля 2012 г.Никто не сомневался, что ныне доктор — достойный член англиканской церкви. Да и могло ли быть иначе — ведь он исправно посещал по воскресеньям утреннюю службу. А что человек может быть настолько равнодушен к религии, что готов ходить и в мечеть, и в синагогу, лишь бы туда ходили молиться все, — было выше разумения местных обывателей.
11349
e-j-b14 февраля 2012 г.Есть два вида похмелья: при одном человек чувствует себя больным и разбитым и в голове у него полная мешанина; при другом он тоже чувствует себя больным и разбитым, но сохраняет ясность мыслей.
11262
Mafka26 декабря 2009 г."Глядя в пенную воду,
Завороженно, одна,
Дни напролет у моря
Молча стояла она,
В погоду и в непогоду,
С вечной печалью во взоре,
Словно найти свободу
Чаяла в синем просторе,
Морю навеки верна."11845
bezkonechno1 ноября 2014 г.«Я, как всякий другой, неравнодушен к хорошеньким ножкам. Я вас не осуждаю. Но согласитесь, что на товаре всегда четко обозначена цена.»
10266- bezkonechno21 октября 2014 г.
«Она, сама не зная почему, видела людей такими, какими они были на самом деле, а не такими, какими притворялись.»
10271 
Kud_Zha26 сентября 2014 г.Вот это-то и делает женщина. Заставляет тебя увидеть то, что у тебя под носом.
10301
Spence20 февраля 2012 г.Жизнь человека — темная машина. Ею правит зловещий гороскоп, приговор, который вынесен при рождении и обжалованию не подлежит. В конечном счете все сводится к нулю.
10256
robot21 ноября 2021 г.Читать далее"Она обернулась и посмотрела на него, или – как показалось Чарльзу – сквозь него. От этой первой встречи в памяти его сохранилось не столько то, что было написано на ее лице, сколько то, чего он совсем не ожидал в нем увидеть, ибо в те времена считалось, что женщине пристала скромность, застенчивость и покорность. Чарльз тотчас почувствовал себя так, словно вторгся в чужие владенья, словно Кобб принадлежал этой женщине, а вовсе не древнему городу Лайму. Лицо ее нельзя было назвать миловидным, как лицо Эрнестины. Не было оно и красивым – по эстетическим меркам и вкусам какой бы то ни было эпохи. Но это было лицо незабываемое, трагическое. Скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника. В нем не было ни фальши, ни лицемерия, ни истеричности, ни притворства, а главное – ни малейшего признака безумия. Безумие было в пустом море, в пустом горизонте, в этой беспричинной скорби, словно родник сам по себе был чем то вполне естественным, а неестественным было лишь то, что он изливался в пустыне."
936
