Девочка из города. Оля. Последние холода

Да, войны кончаются рано или поздно.
Но голодуха отступает медленнее, чем враг.
И слезы долго не высыхают.
И работают столовки с дополнительным питанием. И там живут шакалы. Маленькие, голодные, ни в чем не повинные ребятишки.
Мы-то это помним.
Не забыли бы вы, новые люди.
Не забудьте! Так мне велела наша учительница Анна Николаевна.

Когда они вернулись из лесу, мать была уже дома. Она только что умылась, полотенце ещё висело у неё на руке.
– Мамушка! – ещё издали закричала Таиска. – Мамушка, ты гляди, каких мы сморчков набрали!
– Мамка, давай обедать! – вторил Романок.
А Валентинка подошла и протянула ей горсточку свежих голубых цветов, ещё блестящих, ещё пахнущих лесом:
– Это я тебе принесла… мама!

До тех пор, пока не изобретен прибор, измеряющий силу, напряжение и горечь человеческого горя (а его, кажется, ещё не начали изобретать), невозможно решить задачу, чье горе горше, чье меньше, чье больше: А, выехавшего из пункта Б, или В, отправившегося ему навстречу из пункта Г.

– Она городская! Всегда в городе жила! Там дома знаешь какие? Избу на избу поставь, и то мало!

Попробуй понять! Раздавить легче всего. Попробуй понять, вот что самое главное.

Да, войны кончаются рано или поздно.
...
Мы-то это помним.

Не забыли бы вы, новые люди.

"Дорожка бежала полем. Колхозницы пахали землю. Валентинка видела в книжках, как пашут, но там всегда были нарисованы мужчины… Ну что ж – нынче война. Мужчины ушли воевать, а женщины взялись за плуг."

"– Большая, а плачет, – сказал Романок. – Я, когда был большой, никогда не плакал!"

Прекрасные юные принцессы, состарившись, опять делаются Золушками, таков уж закон.

Писать следует так, чтобы словам было тесно, а мыслям просторно.

Незaметно шли годы. Конечно, не стоило бы об этом упоминaть: годы - ведь это тaкaя штукa, что всегдa идут совершенно незaметно. И делaются зaметны только после того, кaк уже прошли.

В этот день раньше всех проснулся Романок. Его разбудил приятный густой аромат, который носился по избе. Пахло чем-то сдобным… Возле печки на широкой лавке в два ряда лежали большие румяные лепёшки с картошкой и с творогом.
Романок живо вскочил с постели:
– Мамка, какой нынче праздник? Опять Новый год, да?
– Ваша мамка нынче именинница, вот вам и праздник, – ответила мать.

Некоторые полагают, что у маленького человека и горе должно быть меньше, а у большого – больше. Ну и очень глупо полагают…

Незаметно шли годы. Конечно, не стоило бы об этом упоминать: годы - ведь это такая штука, что всегда идут совершенно незаметно. И делаются заметны только после того, как уже прошли.

Самый худший вид пытки – материнские слезы