Pippi Langstrumpf

— Можно есть руками?
— Как хочешь, - ответила Пеппи, - я лично предпочитаю есть ртом.

С Пеппи никогда не знаешь, что к чему, это мне уже ясно.

- Для этого мы и родились на свет, - продолжала учительница. - Мы живем для того, чтобы делать людям добро.
Пеппи выжала стойку на спине лошади и принялась болтать в воздухе ногами.
- Я-то живу только для этого! - крикнула она. - А другие люди? Интересно, для чего они живут?

Потом все легли загорать, и Пеппи, Томми и Анника решили, что куда лучше иметь черную кожу, чем белую, потому что так весело сыпать на нее белый песок.

— Вот ты, назови мне кого-нибудь, кто умер.
— Старая фру Петерсон.
— Неплохо, — ободрила его Пеппи. — А больше ты никого не можешь назвать?
Но мальчик не знал, кого еще можно назвать. Тогда Пеппи сложила руки рупором, поднесла их ко рту и что было сил прокричала:
— Карл XII!
Потом Пеппи по очереди спросила у всех ребят, знают ли они кого-нибудь, кто умер, и все отвечали:
— Старая фру Петерсон и Карл XII.
— Наш опрос идет куда лучше, чем можно было ожидать, — сказала Пеппи.

После того, как бабушка начала глотать лисий яд, она пять месяцев сидела не шелохнувшись и не вымолвила ни слова. Стала тихая, как мышка. Одним словом, совсем поправилась. И что бы ни случалось, она никогда уже больше не шумела и не кричала. Хоть сотня кирпичей упади ей на голову, она и с места не сдвинется — сидит себе да посиживает. Так что я уверена, что и вы, тетя Лаура, поправитесь.

— А может быть, — продолжала она, — мы отправимся к речке и будем ходить по воде.
— Нельзя ходить по воде, — возразил Томми.
— Напрасно ты так думаешь. На Кубе я как-то встретила одного рыбака, который…
Лошадь побежала галопом, дети отстали и так и не услышали рассказ про рыбака, который…

Когда все наелись до отвала, Томми предложил во что-нибудь поиграть. Например, в «Зеркало Джона». Пеппи не знала, как в это играют, но Томми объяснил ей, что кто-нибудь должен быть Джоном и что-нибудь делать, а остальные — повторять за Джоном все его движения.
— Прекрасно, — сказала Пеппи, — совсем не глупая игра. Я буду водить.

Нигде я не видела так мало рук, как в той стране, это уж точно. Какая же я врунья, даже подумать страшно! Всегда я что-нибудь сочиню, чтобы привлечь к себе внимание, чтобы выделиться; вот и придумала всю эту небылицу про народ, у которого больше рук, чем у других, когда на самом деле у него вообще нет рук.

— Как все-таки прекрасна жизнь! — промолвила Пеппи и вытянула ноги. Как раз в этот момент распахнулась калитка, и в сад вошли двое полицейских в форме.
— Ах! — воскликнула Пеппи. — Что за счастливый день! Больше всего на свете — ну конечно, после крема из ревеня — я люблю полицейских.

Пеппи подняла глаза на Бенгта, который, боясь пошевельнуться, все еще висел на ветке, и сказала:
— Может, тебе хочется еще что-нибудь сказать о цвете моих волос или о размере туфель, валяй говори, пока я здесь.

Пеппи на минуту задумалась.
— Верно, я вру, — сказала она печально.
— Сплошное вранье! — подтвердила Анника, решившись, наконец, тоже вставить словечко.
— Ага, сплошное вранье, — согласилась Пеппи, становясь все более грустной. — Но иногда я начинаю забывать, что было и чего не было. Да и как ты можешь требовать, чтобы маленькая девочка, у которой мама — ангел на небе, а папа — негритянский король на острове в океане, всегда говорила только правду.

Так как у быков рога боли не чувствуют, наш бык не знал, есть ли у него еще рога или нет.

Да, знать, что из всякого путешествия можно вернуться домой, очень-очень приятно.

Да что и говорить, трудно иметь дело с людьми, у которых нервы пошаливают!

-- Дети должны вести себя за столом так, чтобы их не было слышно.
— Как же это может быть? — изумилась Пеппи. — Ведь у вас, я надеюсь, есть не только глаза, но и уши. И если мой вид доставляет радость глазам, то несправедливо лишать ваши уши такого же удовольствия. Нельзя ведь допустить, что уши даны человеку только для того, чтобы он ими хлопал.

-- Для этого мы и родились на свет, — продолжала учительница. — Мы живем для того, чтобы делать людям добро.
Пеппи выжала стойку на спине лошади и принялась болтать в воздухе ногами.
— Я-то живу только для этого! — крикнула она. — А другие люди, интересно, для чего они живут?

-- Милая девочка, но ты же вся в веснушках!
— Ну да, вот именно, — подтвердила Пеппи. — Но я не страдаю от веснушек. Наоборот, они мне очень нравятся. До свидания!
И она направилась к выходу, но в дверях остановилась и, повернувшись к прилавку, добавила:
— Вот если у вас есть крем, от которого веснушки увеличиваются, можете прислать мне домой семь-восемь банок.

-- Чудесный лес без чудес! — воскликнула она. — Какая чепуха! Это все равно, что рождественская елка без рождества или пожарная машина без пожара. Глупость, да и только! А скоро еще выдумают кондитерские магазины без пирожных и конфет. Но уж этого-то я не допущу. Что ж, если здесь чудес ждать не приходится — придется нам самим делать чудеса.