Театр и его Двойник

Сборник произведений Антонена Арто (1896-1948) - французского актера, режиссера, поэта, драматурга, прозаика, философа и публициста - включает сочинения разных жанров: сюрреалистические пьесы, театральные манифесты, лекции и главное произведение Арто "Театр и его Двойник" - изложение театральной системы в сочетании с философской картиной мира. Книга "Театр и его Двойник" представлена в новом переводе, адекватно передающем поэтический язык и интеллектуальную глубину оригинала. Остальные произведе...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

1439 ₽1199 ₽

Купить-17%

Бумажная

1439 ₽1199 ₽

Купить-17%

Рейтинг LiveLib

4,3

116 оценок

5
50%
4
34%
3
15%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 150Хотят прочитать 383

Рецензии

Gaz
5 декабря 2015
«Я сделаю то, о чём мечтал, или не сделаю ничего.»
Фотографии Антонена-юноши и Антонена-старца всегда казались мне производящими невероятно сильное впечатление. Здесь метаморфоза, для которой нет имени; видится совершенно невыполнимой — и этим подкупающей — задачей попытаться ни в коем случае не уяснить, а хотя бы застигнуть врасплох, в отдельных будоражащих сочетаниях слов и строк, тень чудовища? ангела? обезобразившего? перевоплотившего? разрушившего? воссоздавшего? это прекрасное, прекрасное, прекрасное на всех стадиях делания лицо.

(дальше)

В крюотическом театре, который суть концепция ни много ни мало — мироздания, у человеческого существа есть единственная в своём роде вероятность возместить малосодержательность бытия, пустоту, которая скрывается за пошлостью обыденного. Если сделать жестокость (la cruauté в отечественном театроведении принято переводить именно как жестокость, хотя высказано уже много возражений против такого невольного изглаживания; сам Арто считал этот им же и введённый термин и по-французски довольно приблизительным) основной движущей силой театрального действия, то жизненное пространство будет избавлено от неё.
Довольно впечатляющее осмысление перформанса, в его доделанном современном значении. Арто даже не предвосхитил, а подробно сформулировал идеи жеста-знака, вскрытия архетипического и вообще типического для пробивания к темнейшим основам сознания, осмысленного бытия здесь и сейчас.
Основные концептуальные положения, выведенные в текстах 20х-начала 30х гг., после сплошного чтения первой половины сборника воспринимались уже слегка апатично, но прогрессирующее безумие переплавляет заученно рискованную риторику в нечто столь же жгучее, но уже как бы вещное, вящее. О действенности случившихся перерождений пытается что-то сказать над, за текстами всё то же лицо-шедевр. Притом можно даже из буквалистского чтения извлекать эсотерические удовольствия, просто словами очаровываться, насколько получается (получается не всегда, но почти).
Молчание может стать таким же ценно уплотнённым воздухом, чем-то весящим, значащим. Я этого не думала раньше; логос, мне казалось, не живёт в тишине, он говорится или никак. Была речь, которая если не есть суть, то хотя бы попытка составить о ней представление; Арто своими вещами причиняет читателю другое. Он говорит: не скажись, а сделайся, воплотись, перейди от несовершенных времён к совершившемуся дыханию, движению, жесту, крику. Оставь, шепчет, и мои изящные раскалённые полумёртвые слова ради переживания, которое не будет в них нуждаться, не захочет в них уничтожаться. И всё, о чём я могу думать, снова и снова прочитывая, проговаривая вслух дважды подчёркнутые строки — это что всё, кажется, получилось.

«То, что рассматривает разум, можно сказать, всегда связано со смертью. Разум, это чисто европейское качество, непомерно вознесенное европейским менталитетом, всегда есть внешнее подобие смерти. (...) Именно разум измыслил современное отчаяние и материальную анархию мира, разъединив элементы мира, которые истинная культура хранила в единстве.»
«Ничуть не доказано, что язык слов самый лучший. (...) В мире есть другие языки, кроме нашего западного языка, который любит обнажить и иссушить идею, представляя ее недвижной и инертной, так что, проходя в нашем сознании, она не в силах всколыхнуть всей системы естественных аналогий...»
«Путь сознания — усилие»
«Когда я мыслю, я нащупываю свои силы»

«Всякое истинное чувство в действительности непереводимо. Выразить его — значит его предать. Но перевести его — значит его скрыть. Истинное выражение скрывает то, что оно делает видимым. Оно противопоставляет дух реальной пустоте природы, порождая в ответ некоторую полноту мысли. Или, если угодно, в ответ на явление-иллюзию природы оно порождает пустоту в мыслях. Всякое сильное чувство вызывает в нас идею пустоты. И ясный язык, препятствуя этой пустоте, препятствует проявлению поэзии в мысли. Вот почему образ, аллегория, фигура, скрывающая то, что хотела бы обнажить, более значимы для духа, нежели ясный словесный анализ.
Вот почему истинная красота никогда не поражает нас непосредственно. И заходящее солнце прекрасно благодаря тому, что оно отнимает у нас.»
Читать далее
12 понравилось
0
1,5K
Dada_horsed
31 августа 2010
Неструктурированные выписки-размышления с бранно-сорными словами.
--
НЕМОТИВИРОВАННОСТЬ И АНАРХИЯ ПО А.АРТО - ГЛАВНЫЕ СВОЙСТВА ПОЭЗИИ И ТЕАТРА. Алсо, идея тотального человека. Театр как зрелище, а не как болтовня. Двойник, Тень театра - это его подтекст. На физическом уровне анархия и немотивированность находят свое выражение в диссонансе. Поднята тема истинной заполненности пространства - в противовес рационалистической и антимагической, антиметафизической пустоте западной цивилизации и ее психологического и социального театра. Правда, когда он говорит о "Завоевании Мексики", возникают некоторые сомнения в целостности и единстве концепции: ведь что такое колонизация Мексики европейцами - неужели не проявление той самой Жестокости, Крюоте? И разве тогда Европа - не тот самый палач, который в свою очередь затем терпит те же мучения, что и осужденная на казнь жертва?.. Литании и погребальные гимны сюрреализму. Здесь Арто будто бы открыт из-за небывалой усталости и говорит о своем реальном опыте жизни (ненависть отца к семье и упоминание о неизбывной лжи бытия, с которой мы должны бороться). В Лекциях много отсылок к Генону - рассуждения о четвертованном, разделенном на науки познании. Главы из книги об Антонене Арто - пожалуй, образчик глупого толкования чьей-либо личности через некие физические обстоятельства (в данном случае нервная болезнь-трудность вербального выражения мыслей преподносится как одна из главных предпосылок возникновения Театра Жестокости), а также мстительное желание доказать всему миру и заставить "бездушных" жвачных зрителей-коров испытать ту же боль, те же физические ощущения, что испытывал автор манифестов. Парадоксально то, что, обратившись к САМОМУ тексту, я не нахожу ни единой тени этого желания. И бунт против пути цивилизации, по мнению автора книги ОБ АРТО, корнями уходит в бунт против буржуазного мироощущения и прочей марксистко-прокламационной мути, против которой Арто и выступал. Разница интерпретаций или нежелание понимать написанное? Ну прямо Сартр о Жане Жене! Автор касается и "Новых проявлений бытия", этого "Лета в Аду" самого Антонена Арто, и делает это... ну как бы помягче выразиться, неловко и ограниченно. В этом отношении книга Вадима Максимова "Эстетический феномен Антонена Арто" представляется гораздо более объективным исследованием мифологии Театра Жестокости. Возможно, все дело в том, что взгляды, система, тексты Антонена Арто обладают способностью заражать - читатель чувствует себя ОБЯЗАННЫМ следовать за Арто, перенимая эту одержимость и фанатизм, и отсюда же, методом лакановского скользящего, блуждающего чтения приходит понимание и принятие взглядов. Арто нельзя разбирать на кости, мышцы и сухожилия, с ним можно только согласиться и пойти за ним. Автору книги о нем это недвусмысленно и очень явно не удалось. Еще он, кстати, постоянно подмечает "странную иронию" (это выражение встречается в главах дважды или трижды - по-моему, это стремно для любого писателя так повторяться - как раз-таки то самое бездумное использование штампов, от чего предостерегает Арто) в судьбе А.А. - это, собственно, тоже свидетельствует о невнимательном и незаинтересованном прочтении текста. А еще он пытается найти методы, какими Арто воздействовал своими душераздирающими радиовоплями (привет, айштюрценде нойбаутен и НЯШАБЛИКСА!) на публику. Далее он заявляет, что одним из программных заявлений Арто был постулат "театр как реальность", причем понятие РЕАЛЬНОСТИ в системе Крюоте никак не расшифровывается. Алсо цитируется текст некоего Анри Гуйе, который утверждает, что А.А., провозглашающий свой театр религиозным, заблуждается: оказывается, настоящие шедевры искусства бывают нерелигиозны (скажите это Пейтеру и Рескину!). Вообще, я думаю, что система, предложенная А.А. замкнута на себе, поэтому любые попытки критики в ее адрес со стороны общепринятой плоской морали и бытовой логики ("приторные католические статуи тоже религиозны") неприемлемы. В системе Антонена Арто действуют законы, свойственные только ей одной.
Опять лажа: "как и другие виталисты, Арто отдавал предпочтение сердцу, а не голове и телу" - а тем временем Арто пишет о дыхании, чувственном атлетизме и о жизни все-таки тела! Оскоплению подвергается также концепция Ницше об аполлоническом и дионисийском начале - только лишь разум называется стороной Аполлона (хотя вокруг этого символа крутится гораздо большее количество смыслов!), а театр Жестокости провозглашается проявлением темной дионисийской стороны. Вранье: в театре Арто есть аполлонические элементы - ведь есть подтекст, который должен все же ПРОЧИТЫВАТЬСЯ. Заканчивается же блок фееричным сливом о том, как система Арто воплощается в медиарепортажах - по мнению автора, это и есть та Жизнь, о которой говорил Арто. Мамардашвили хорош. Любопытно, что русскоязычные исследователи оказались более деликатными и понятливыми, чем "земляки".
Ну и лично мне очень интересно, как и когда светлоликий бог Арто превратился в хитрую ацтекскую боголягушку.
Читать далее
12 понравилось
0
883
compfilatova
8 января 2022
Отведавшие славу
Это произведение о взаимосвязях гениев с авторами, озвучивающими их теорию, о противостоянии искренних впечатлений с двуличным притворством, прибегающим к силам тьмы.Огненные страсти, пошлость праздников, святость игры - всё подвластно театралам, суть превзойдёт время их собственной жизни, охваченные безумством, проводят остатки дней за стенами жёлтых домов- это лишь отклик основанных на их разуме косности и одеревенения ,зажиточности и пресыщения, олицетворяющего Фауста и зллбодневного Гётте.
Содержит спойлеры
1 понравилось
0
673