Миры Роберта Хайнлайна. Книга 11

Учение — совсем не средство достижения цели, оно само и есть цель.

Не знаю, может быть, у Фрэнка были самые лучшие намерения, но иногда мне кажется, что в некоторых случаях "добрые намерения" следует квалифицировать как серьёзное преступление.

Ты просто привык к нему; нам всем приятны вещи, к которым мы привыкли: старые туфли, старые трубки. Даже дьявол, которого мы знаем давно, для нас лучше, чем совсем незнакомый.

Не должен один человек навязывать другому свою волю ни силой, ни слабостью.

Глядя, насколько наивны мои родители, я не могу удержаться от вопроса, и как это род человеческий умудряется продолжать рождать себе потомков.

Папа часто говорил о скрытых преимуществах бедной жизни – о науке надеяться только на себя, о закаливании характера и обо всем прочем.

Но в самом конце лета они объяснили нам, что связывает «Генетические исследования» и «Проект Лебенсраум». Это уже была лошадка другой масти – совершенно черная, с точки зрения наших родителей.

С каких это пор в спорах, построенных на эмоциях, побеждают при помощи логики?

Капитан прав даже тогда, когда он ошибается.

Но не думайте, что быть близнецом – это значит иметь очень близкого и верного друга. Это совершенно не так и, в то же время – это нечто большее.

Когда тебя мутит и вот-вот вывернет наизнанку, все остальное становится до лампочки.

У людей есть забавная склонность считать естественным то, к чему они привыкли.

Умственная гигиена - это процесс исправления того, что исправлению поддается, и адаптации к неизбежному.

Терпеть не могу секретов. Уж лучше брать деньги в долг. Секрет-то не вернешь туда, откуда ты его взял.

Мы превратились в короткий абзац в истории и небольшую сноску на одной из страниц учебника физики; в новостях нам было не место. Подумав, я решил, что даже сноска — это очень и очень прилично, и выкинул это из головы.

Все, что мы сделали, – короткий абзац в истории и небольшая сноска на одной из страниц учебника физики; в новостях для нас места нет. Подумав, я решил, что даже сноска – это очень и очень прилично, а потом мне как-то надоело думать о прошлом.

– Ты слушай меня. Почему ты так уверен, что я не прав? Ответ: потому, что тебе с самого рождения твердили, что ты его любишь. Братья и сестры всегда «любят» друг друга, это одна из основ цивилизации, подобно любви к родителям и родному дому. И люди обычно верят тому, что им вдалбливают очень часто с ранних лет. Пожалуй, очень хорошо, что они верят в эту братскую любовь, ведь у братьев и сестер зачастую гораздо больше причин и удобных случаев ненавидеть друг друга, чем у кого-либо другого.

Он хотел назвать нас в честь двух величайших, по его мнению, героев американской истории, а мама – в честь своих любимых художников. Вот таким-то образом я и оказался Томасом Пейном Леонардо да Винчи Бартлетом, а мой братец – Пэтриком Генри Микельанджело Бартлетом. Отец звал нас Томом и Пэтом, мама – Лео и Майклом, а сестрицы – Ненужным и Вдвойне Ненужным. Победил, будучи самым упрямым, отец.

Говорят, человеческая приспособляемость не имеет границ. Я бы сказал – наоборот: человек не столько адаптируется сам, сколько адаптирует к себе окружающую среду.

Вы не поверите, как много взрослых вообще ничего не знают!