Горький шоколад

— Я вас ненавижу.
— Вы мне это уже говорили.
— Сегодня я вас ненавижу больше, чем вчера.

сли бы вы хоть капельку думали, то не стали бы выбрасываться из окна с такой высоты.
— Я не выбрасывалась. Я просто выпрыгнула.

— Как видите, я задержался… Специально для того, чтобы посмотреть, чем обернется ваша внезапная любовь к чтению. — Старк выдохнул в воздух серебристый дым. — Из окна вы выпрыгнули очень красиво. У меня даже дух захватило от картины этого полета. Вы крайне отчаянная девушка. Мне это по сердцу. — Он махнул ей рукой. — Однако возвращайтесь. Погода сегодня нелетная. Для вас…

— Я вас ненавижу!
— Я счастлив. Ненавидьте меня и дальше, мисс Горький шоколад, и как можно сильнее. Я желаю вашей ненависти…

— Выпейте, мисс Горький шоколад. Просто так, без всякого тоста. Вам это сейчас необходимо.

— Стартовая же цена — три поцелуя. На сегодняшний вечер. Три жарких, страстных, развратных поцелуя. Как в хорошем порнофильме, точнее, как в очень нехорошем порнофильме. — Калли не увидела, но почувствовала его циничную ухмылку. — Ну так как?

Взбесившееся сердце Калли подскочило к горлу, готовое трусливо выпрыгнуть из стеснившейся груди. Внутри нее поднимался жаркий смерч, и его ширившаяся воронка сметала все на своем пути, почти ломая ребра. Нутро корчилось и полыхало…

Прищуренными глазами сквозь сигаретный дым он разглядывал девушку в зеленом шелковом платье. Взгляд этот был физически ощутимым, как если бы руки Старка касались ее на самом деле, медленно расстегивая молнию на платье, высвобождая из послушного шелка целомудренное упругое тело с атласной кожей.

Пить за себя в компании с дьяволом Калли тем более не собиралась.

— Итак, я уже выяснил, что вы упрямы, чрезвычайно остры на язык, пугаетесь необычных бабочек и до сих пор надеетесь, что сестра вас спасет. — Старк отсалютовал ей бокалом. — Я предлагаю выпить за вас, мисс Саймон. За то, что вы не плод моего воображения.

— И в самом деле вы очень схожи с этой жуткой бабочкой. — Каллиста передернула плечами от холода, колючей лапкой пробежавшего вниз по позвоночнику.
— Чем же, мисс Саймон? — Шелестяще-ласковый тон Старка вызвал новую волну озноба.
— Мрачной гаммой.

— За наше знакомство, мисс Каллиста Саймон…
Он сделал глоток и добавил:
— Оно будет о-о-чень близким…
Дорогое вино встало у Каллисты в горле.

— Знаете, чем вы особенно отличаетесь от своей сестры, мисс Саймон? Глазами. У Ари они цвета бутылочного стекла, у вас — темные изумруды.

С ней произошла удивительная метаморфоза — ее холодная душа вдруг возгорелась тем синим огнем, что испепелял всегда лишь одну Ариадну.

Что с ней такое? Она должна кричать и биться, сражаться и кусаться. Как она трепыхалась вчера! В его руках. А сегодня она стоит перед ним почти голая и, скорее всего, вскоре действительно останется голой, однако даже не трепещет.

— Белое белье, каким бы красивым оно ни было, чрезвычайно скучное зрелище для мужских глаз, — покачал головой Старк. — И есть только один способ сделать его веселее — снять!

Лукас Старк…
Это имя выплыло из темного кошмара. Кино не закончилось…

— Что она у вас украла? — спросила она тихо.
— Орнитоптеру Александры.
— Что?
— Птицекрыла королевы Александры.
— ???
— Бабочку, — пояснил Старк, видимо, потешаясь. Рот у него задергался, как при внутреннем смехе, рвущемся наружу.

— Хотя мое имя вам ничего не скажет, я его назову. Вы должны его знать, потому что наше знакомство будет долгим и продуктивным. Так вот, Лукас Старк к вашим услугам. Вернее, вы к услугам Лукаса Старка.

Холодные льдистые глаза смотрели на нее как на редкий экземпляр экзотического насекомого: придирчиво и с интересом.