На грани катастрофы

Что за замечательная компания: сначала угощает ужином, а потом просит его вернуть!

Паника - самая заразная болезнь и к тому же наиболее смертельно опасная.

Сколько раз тебе казалось, что уже все - предел: ты истощён и у тебя не осталось ни капли сил. Но каждый раз что-то все-таки находилось - какой-то последний резерв, о котором ты и не подозревал.

... если не сдаваться, в конце концов можно и победить.

Господи, как бы хотелось выспаться!

Как случилось, что в течение получаса нормальный, обычный ежедневный рейс, заполненный толпой счастливых футбольных «фанов», мог превратиться в кошмар на высоте около четырех миль над землей?

У нас пятьдесят пять пассажиров. Наш шанс на выживание зависит от вероятности того, что среди них окажется человек, который не только умеет сажать самолет, но еще и не ел на ужин рыбу.

A fine airline this is. Gives you your dinner, then asks for it back again.

Она на мгновение задумалась. Что делают сейчас её родные? Как такое могло случиться? Неужели её жизнь вдруг угаснет в течении нескольких секунд жуткого скрежета металла, а её близкие, давшие ей жизнь, не почувствуют и толчка, продолжая. мирно спать где-то за много миль от неё.

Что бы ни случилось – держись. Дашь слабину – пропал. Вспомни, как это бывало на войне. Сколько раз тебе казалось, что уже все – предел: ты истощен и у тебя не осталось ни капли сил. Но каждый раз что-то все-таки находилось – какой-то последний резерв, о котором ты и не подозревал.

– Мне не нужно. Я ела отбивную.

– Очень предусмотрительно. Думаю, с этого момента я стану вегетарианцем. Так безопаснее. – Развернувшись в кресле, он взглянул на коллегу – тот навзничь лежал на полу с подушкой под головой. – Бедняга Пит. Очень надеюсь, с ним все будет в порядке.

Something had insisted that this was an evil nightmare, the sort of dream in which and everyday sequence of events is suddenly deflected into one of mounting horror by some totally unexpected but quite logical incident.

Забавно... как все таки люди стараются найти успокоение в словах врача. Даже тогда, когда врач должен сообщать плохие вести, факт того, что он вынужден это сделать, кажется, их успокаивает. Он доктор - он не допустит этого. Может быть, мы не так далеко ушли от колдовства, ... но - всегда доктор со своим волшебным саквояжем, вытаскивающий что-то из своей шляпы.

Можно всю жизнь бегать с места на место, никогда не останавливаясь и внушая себе, что если не станешь держать форму, то ничего не достигнешь, но когда впервые навалилась настоящая беда, когда от него впервые потребовалась полная отдача сил, он сломался. И это самое страшное: знать, что сил больше не осталось, что вот-вот покатишься с горы обратно вниз, как заглохшая старая колымага.

Его старшие коллеги - летчики, побывавшие во время войны в боях, - всегда придерживались принципа, что если не сдаваться, в конце концов можно и победить.

— Ребята зовут меня «Тушенка», мисс.

— «Тушенка»?! — изумилась Джанет.

— Да, «Ланкаширская Тушенка»!

— О-о-о!! — расхохоталась девушка.

— Вот так-то лучше! Где, вы говорите, ваши чашки? Вперед, девочка, начнем. Хорошенькая авиалиния, нечего сказать! Сначала предлагают тебе обед, а потом требуют его назад.

Слова из уст медика производят такой магический эффект, со злой иронией мысленно отметил Бэйрд. Даже если врач вынужден сообщать плохое, его слова звучат для многих будто бы успокаивающе: он - врач, и он не допустит, чтобы что-то случилось. Неужели в нас видится нечто сродни колдовскому: вот и доктор со своей волшебной шкатулкой - сейчас возьмёт да и достанет что-нибудь утешительное...

Забавно, что слова врача имеют свойство успокаивать людей, со злой иронией в свой адрес подумал Байрд. Даже когда он должен сказать что-то неутешительное, это вроде бы даже ободряет людей: если об этом знает врач, значит, этого не допустит, ведь он врач... «Возможно, мы не очень-то далеко ушли от колдовства, — с досадой размышлял доктор. — Придет врач с волшебным ящичком, вытащит оттуда магическое снадо-бье, и все будет хорошо».

Джордж! Это, несомненно, была самая паршивая посадка в истории аэропорта! Поэтому пилотом мы вас на работу не возьмем. Но некоторые из нас хотели бы пожать вам руку, ну, и, разумеется, выпивка за нами.

– Да там самолет остался без пилота. В диспетчерской просят, чтобы я посадил его по рации.
Лицо у женщины сделалось озадаченным.
– Что значит – посадить по рации? Если нет пилота, то кто машину-то поведет?
– Я поведу, мама… с земли. Ну или постараюсь.
– Не понимаю.
«Я, похоже, тоже», – думал Треливен пять минут спустя, когда патрульная машина отъехала от тротуара и водитель сразу же дал по газам.