Интеллектуальный изоляционизм
Космополитичность научности господина Гумбрехта, развитой в разнообразных университетах Европы и Америки, дает читателю надежду встретить в книге универсальный образ болельщика, понимающего красоту спорта независимо от племенных корней. Но в данном случае его эссе лишь «что-то настолько личное (некоторые, наверное, скажут - бессмысленное), что просто оно «демонстрирует жизни мою любовь к ней» (с.165). Посему, круг спортивных дисциплин и спортсменов преимущественно ограничен теми, которые любимы самим профессором или связаны с его двумя родинами — Германией и США. История традиции восприятия спорта и его значимости опирается на столпы античности, европейского средне- и нововековья. Больше всего удостоились внимания бейсбол, футбол, бокс и легкая атлетика. Хотя другие виды спорта также упоминаются, но предпочтение отдано именно двигательным видам (а как же шашки или го?), а из всех типов в фаворе профессиональный и отчасти студенческий. Поверхностный анализ спорта как явления почти не затрагивает игрового аспекта в его нижнем регистре, перенося акцент на благородный «агон», а в рассуждениях об эстетике тела и ценности спорта нет и намека на существование понятия «калокагатия». Игнорирование существования византийской спортивной культуры — место общее (ее всегда включают в контекст истории Римской империи), но как же культура ритуальных игр майа, история спорта в Индии или политика арабских государств в данной сфере, болельщики Африки, ритуальность танцев маори или ритуальные традиции азиатских видов спорта? Настолько богатое поле для рассуждений, размышлений, аналогий, а перед нами «рядовой болельщик» ностальгирующий по впечатлениям от просмотренных на стадионе или на экране игр. Поэтому нужно испытывать особую любовь к профессору Гумбрехту, чтобы сознательно тратить на него время, увеличивая его индекс Хирша.
11 понравилось
