The Stand

Его слезы не влияли на твердость характера, как не способен быстротечный летний ливень повлиять на форму скалы. Эта твердость могла принести пользу, Элис это знала – ведь она была женщиной, в одиночку воспитавшей сына в большом городе, который плевать хотел что на матерей, что на их детей.

В конце концов, от кошмара есть только одна практическая польза: проснуться и осознать, что это – всего лишь сон.

Бог прибавляет несколько лишних сантиметров там, ниже талии, чтобы хоть немного восполнить то, чего Он лишил их в верхних отделах.

И он говорит: «Может, еще увидимся». Но мне не хотелось видеться с ним вновь, Фрэнни. Потому что его глаза говорили: он слишком долго смотрел в темноту и, возможно, даже начал что-то там различать.

...миром движет любовь, я всегда так думала… это единственное, что позволяет людям стоять в мире, где гравитация всегда стремится сбить их с ног… уложить на землю… заставить ползать…

Люди сплетничают, как они это любят! Иногда даже кажется, что это их единственное любимое занятие.

В этом мире только две вещи постоянны: постоянный обман и постоянный праздник.

Ужин. До чего же хорошее слово, разве можно найти лучше? Жареная свинина, и картошка с подливой, и зеленый горошек, и молоко с шоколадным сиропом «Херши», чтобы макать в него хлеб. И большое блюдо клубничного мороженого на десерт. Нет такого слова, которое могло бы сравниться со словом «ужин».

«...Разносчики простуды такие общительные, – подумал он. – Готовы со всеми поделиться своим богатством...»

Мальчику не нужен отец, если это плохой отец, но хороший просто необходим.