Русская земля как будто потеряла силу держать на себе людей... «Дневник писателя» 1876 г.
Как же жить-то будешь... С таким адом в груди и в голове, разве это возможно? Алёша Карамазов.
С предельной откровенностью сообщаю: май сего года прошёл для меня под эгидою суицидологии Достоевского. Да-да, так тоже бывает; живёшь, вся в мечтах и музыке, наблюдаешь жизнь и вдруг – ах! перед тобою начинают раскрываться тайны Жизни, Смерти и Безумия. Собственно, в центре исследования - вереница исстрадавшихся вымышленных душ: экзальтированная Оленька, идейный Кириллов, (не) в меру мерзкий Свидригайлов, красавчик Ставрогин... Благородный Крафт, незамысловатый Смердяков, пафосный Раскольников, а так же целая плеяда удавившихся лакеев, застрелянных чиновников и потравленных барышень. Надо сразу сказать, для понимания сложности оценки самоубийств литературных персонажей необходим небольшой экскурс в суицидологию и психиатрию. Что автор (кандидат медицинских наук, доцент; сочетает педагогическую деятельность с работой практикующего врача-психиатра, автор свыше 100 работ по различным вопросам психиатрии) и сделал, достойно. Данная работа – не просто впечатляющая компиляция из сотен (!) источников, Владимир Сергеевич так завораживающе всё проанализировал, параллельно озвучивая собственные выводы и теории, что 2000 ридерских страниц очень быстро перестали меня пугать. Как известно, в произведениях Достоевского досибирскго и сибирского периодов нет самоубийств и покушений на самоубийство, но романы же Пятикнижия – «просто кишат самоубийствами», говоря словами Вересаева. Озвучу основу психопатологического анализа некоторых ключевых фигур великих романов. Например, Оля – трагическая персона из «Подростка»; определившее суицид состояние автор обозначил как сужение сознания – это не только изменённая эмоциональность (проще говоря, неадекватность), но и некая патология мышления. Формировала эту патологию среда, события и люди; случилось соеобразное доведение до самоубийства... А что же Раскольников? Суицидологический анализ, посвящённый рассмотрению некоторых аспектов суицидального поведения героя – это прежде всего факторы, удерживающие его от смерти. Раскольников трагически патетичен. Но! Несмотря на неудачу своего опыта, несмотря на то, что он запятнал себя невинной кровью, он не может примириться с тем, что мир превратился в джунгли и хлев, он остаётся на поле, он должен жить, он не теряет ещё надежды, веры в суть своей идеи. Как верно!.. А вот философский характер самоубийства Крафта («Подросток») не вызывает сомнений, оно «логическое», оно - следствие определённой теории (значение России в мировой истории и «национальная гордость великороссов»). Редкость. Свидригайлов однозначно (по Ефремову) страдал одним из видов психических расстройств – диссоциальным расстройством личности, суть его в грубом несоответствии между поведением и социальными нормами. Ставрогин, да... камень преткновения и бесконечный повод для дискуссий стольких исследователей. Для меня лично стало неожиданностью то, что Ницше специально конспектировал «Бесов», ради рассмотрения нигилизма Ставрогина. И что годами ведутся споры психиатров о диагнозе героя – в противоборстве между кататонией и шизофренией побеждает последняя, но вот автор данной монографии ювелирно, опираясь на текст романа, доказывает, что Ставрогин – по сути, здоровый человек. Что же измышлял сам Фёдор Михайлович об этом явлении, о самоубийцах? Достоевский видел «зло», толкающее людей на самоубийство, не только в устройстве общества и бедности, но и в самой природе людей. Человек сам виновен в своём падении. Ф.М. постоянно комментирует реальные суициды в «Дневнике писателя». Нелепые называет не иначе, как «свинством»: «Неужели это безмыслие в русской природе? Я говорю безмыслие, а не бессмыслие. Ну, не верь, хоть помысли. В нашем самоубийце даже и тени подозрения не бывает о том, что он называется Я и есть существо бессмертное...» Категорически не приемля это явление, он не был равнодушен и категоричен - видение Достоевским состояния человека с суицидальными намерениями было настолько глубинным, я бы даже сказала, чутким. Сказывается здесь и безусловная любовь к Богу, вера в бессмертие души и величие человека.
Самоубийца Вертер, кончая с жизнью, в последних строках, им оставленных, жалеет, что не увидит более «прекрасного созвездия Большой Медведицы», и прощается с ним. О, как сказался в этой чёрточке только что начинавшийся тогда Гёте! Чем же так дороги были молодому Вертеру эти созвездия? Тем, что он сознавал, каждый раз созерцая их, что .он вовсе не атом и не ничто перед ними, что вся эта бездна таинственных чудес Божиих вовсе не выше его мысли, не выше его сознания, не выше идеала красоты, заключённого в душе его, стало быть, равно ему и роднит его с бесконечностью бытия.. и что за всё счастие чувствовать эту великую мысль, открывающую ему, кто он, он обязан лишь своему лику человеческому. «Великий дух, благодарю Тебя за лик человеческий, тобою данный мне».Эта восхитительная книга прочитана в рамках Флэш-моба "Урок литературоведения".
22 понравилось
