Остров

— Когда человек молод, Ивоа, он не должен работать слишком много. Вот когда он постареет и ничего другого ему не останется делать, тогда работа — удовольствие.

Он неудачник, и поэтому ему приписывают все добродетели. Он бесхарактерен, и поэтому люди закрывают глаза на его пороки. Но стоит ли вечно искать оправдания людям? Рано или поздно трусость себя проявит. И весьма неприглядно.

Я действительно не понимаю, почему вы требуете от женщин добродетелей, которые сами попираете на каждом шагу.

— Таких вещей перитани не говорят, — краснея, признался Парсел.

— Знаю, — подтвердил Меани, кладя ему руку на плечо. — Все, что приятно слушать, они не говорят. И все, что приятно делать… — Он фыркнул и добавил: — Делать-то делают, но кривляются.

Видите ли, Парсел, вообще-то на мой взгляд женщины… - он потер себе лоб, - все-таки утомительны. – И добавил: - Вечно своей судьбой недовольны. Тем, что у них есть, пренебрегают, подавай им то, чего у них нет. Другого мужа. Другое платье. Да разве угадаешь?!

Видите ли, Парсел, Джонсон плохо рассчитал. Выбрал себе уродину. Решил, что раз уродина, значит у нее есть другие достоинства. А это не так. Будь это так, все бы только на уродинах и женились. Еще бы! Да за них дрались бы! А дело-то в том, что уродливые женщины такие же надоедливые, как и красавицы…

Мы не боимся бури, а таитяне не боятся акул. Храбрость, в сущности, — вопрос привычки.

Он такой славный парень, что перед тем, как начинать спор, предпочитает отдать мне свой нож.

Я двадцать лет шатался по белу свету и ни разу не видел, чтобы религия хоть на грош изменила человека. Плох он, плохим и останется с Иисусом Христом или без Иисуса Христа.

Не иначе там бандиты! Пираты! Может, даже французы!

Он неудачник, и поэтому ему приписывают все добродетели. Он бесхарактерен, и поэтому люди закрывают глаза на его пороки. Но стоит ли вечно искать оправдания людям? Рано или поздно трусость себя проявит. И весьма неприглядно.

Страх. Даже храбрые люди становятся кровожадными, когда ими овладевает страх.

У вас нет воображения. Вы не способны представить себе собственную смерть. А только смерть таитян.

Святости, по таитянским представлениям, нельзя добиться путем героического самоотречения. Просто она присуща человеку. Святыми бывают так же, как, к примеру, косолапыми, то есть от рождения. Святость – чудесное свойство, но заслуги человека в этом нет.

- У них, выходит, женщины себе мужей выбирают?

• Да и в Англии тоже! – улыбнулся одними глазами Парсел. – Только в Англии не так открыто.

Командир только тогда сохраняет свои привилегии командира, если подчиненным неизвестно то, что известно ему.

Достаточно человеку чего-то недопонять, и он тут же ссылается на сатану, нагоняя на себя страх, пусть даже минутный, и вообще перестает думать.

Но британскую чопорность возмущала мысль, что двухспальная постель будет находиться в той же комнате, где принимают гостей, и поэтому все домовладельцы, за исключением Парсела, возвели еще внутренние перегородки.

- Когда о каком-либо народе создают себе предвзятое мнение, то пороки отдельных людей приписывают всей нации в целом, а достоинства - лишь отдельным людям. Это глупо! Это...непристойно! Поверьте мне. Куда благороднее было бы считать наоборот.

• Как наоборот? - серьезным тоном спросил Бэкер.
• Считать достоинства общими, а недостатки исключением.

Вообще таитянки не отличались плодовитостью, и капитан Кук считал это свойство свидетельством мудрости всевышнего, учитывая свободу нравов и скромные размеры острова Таити.