Цитаты из книги Сашка

- Ты знаешь, как на живых смотрят те, у кого убитые?

- Представляю.

- Ты представляешь, а я знаю. Ходил я, как в Москву вернулся, к жене дружка своего убитого. Обменялись адресочками перед боем. Ну что? Лучше не вспоминать! Не знал, как от нее выбраться поскорей. Три ночи потом не спал.

- Ты небось надеешься живым из этой войны выйти? - Не очень-то. - Врешь, надеешься! Без этого ни жить, ни воевать нельзя.

Потому и дороги встречи с хорошими людьми, потому и горьки так расставания - навсегда же! Если и живыми останутся, то все равно вряд ли сведет их опять судьба, а жаль...

Война всё спишет.

Если раньше относился Сашка к своему немцу добродушно-снисходительно, с эдакой жалостливой подсмешкой, то теперь глядел по-другому, серьезней и даже с некоторым уважением — блюдет свою солдатскую присягу фриц, ничего не скажешь. Только обидно, что зазря все это, ведь за неправое дело воюет! И захотелось Сашке сказать: "Эх, задурили тебе голову! За кого смерть принимать будешь? За Гитлера-гада! Эх ты…" — однако не сказал, понимая, не до слов сейчас, не до разговора, когда такое страшное впереди.

Шла из штаба в блиндаж, и убило… У нас здесь тоже потерь хватает.
— Ну, с нашими-то не сравнить.
— Не скажи… Вы сами виноваты, капитан говорит, окопов вырыть не можете.
— Тебя бы туда. Рассуждать легко, а мы еле ноги таскаем, не до рытья, стало Сашке обидно. Что они, враги себе? Кабы могли, разве не выкопали бы?

— Ничего, — продолжал Толик. — У капитана заговорит. А не расколется — к стенке!
— Чего городишь? — уже проснувшись окончательно, встревожился Сашка.
— А чего с ним цацкаться? Раз молчит, туда ему и дорога.
— А ты бы заговорил, если бы в плен попал?
— Чего равняешь?
— Так он тоже присягу небось принимал.
— Кому? — возмутился Толик. — Гитлеру-гаду! Ты что-то запутался, герой, он снисходительно похлопал Сашку по спине. — Нельзя нас с ними равнять. Понял?

Немец вроде с любопытством смотрел, как рвет Сашка газетку, насыпает махру, сворачивает недрожащими пальцами, спокойно прислюнивает, и все это под огнем, когда то здесь, то там рвутся мины, свистят осколки. А Сашка, видя внимание немца, делал это еще неспешней, еще размеренней — дескать, плевать мы хотели на ваш огонь…

Зинина рука лежала в его заскорузлых обожженных пальцах, и тепло от нее доходило до самого его сердца.

Это у вас пропаганда! А у нас правда!

Жизнь такая- откладывать нечего нельзя.

Какие слова, когда навек расставаться приходится. Вот так на войне… Потому и дороги встречи с хорошими людьми, потому и горьки так расставания...

А времени два месяца прошло — для войны время огромное.

Приметил он, чем дальше от фронта, тем к раненым сочувствия больше. Это и понятно, пореже их тут встречается.

Спали крепко, потому как все же сытые были, хоть и не очень.

значит, немец не трус, не стал ему поддакивать. А раз так, победа над ним показалась Сашке более значительной.

Жизнь такая — откладывать ничего нельзя.

Раз они гады, значит и мы такими же должны быть.

Мы - не вы. Пленных не расстреливаем. Люди - мы, а вы - фашисты!