Цитаты из книги Источник. Книга вторая

Ему никогда не надоедало слушать, что говорят лично о нём, но ему не нравилось, когда слишком много говорили о его здании.

Китинг всегда боялся необъяснимого, особенно когда это необъяснимое заключалось не в осязаемых фактах, а таилось в беспричинном чувстве страха внутри его самого.

Cлова — лучшее средство отчуждения. Словами она отрекалась от всего, что было понятно им обоим

ему: — Я ожидал этого. Я боялся, что ты откажешь ему. Я тебя не осуждаю, Говард, просто он так богат. Это могло бы тебе очень помочь. Жить-то надо, в конце концов. — Надо, — ответил Рорк. — Но не так.

Да. Архитекторы построят вам всё, что вы попросите. Любой архитектор в городе, кроме меня.

— Я поработал и электриком, и сантехником, и клепальщиком, и ещё кое-кем. — И при этом учился? — Да, в определённом смысле. — Архитектором стать хочешь? — Да. — Тогда будешь первым из них, кто знает толк не только в красивых картинках да званых обедах.

упадок в архитектуре наступил тогда, когда на смену средневековому общинному устройству явилась частная собственность, что эгоизм частных собственников, которые строили с одной целью — удовлетворить свой дурной вкус

Вы любите свою работу. И в этом весь ужас. Скоро они поймут это. И тогда вы в их руках… Вы когда-нибудь обращаете внимание на людей, идущих по улице? Вы не боитесь их? Я боюсь. Они проходят мимо вас, на голове у них шляпы, а в руках свертки. Их сущность в том, что они ненавидят тех, кто любит свою работу. Вы раскрываете себя для каждого их них в отдельности и для всех вместе.

Его охватило странное чувство свободы — рядом с Кэтрин он всегда освобождался от какой-то тяжести, определить которую точнее не мог. Он становился самим собой.

С каждым новым зданием в архитекторе что-то вызревало, наливалось, оформлялось, накапливая критическую массу для взрыва.

Чувствовалось, что ему здесь всё осточертело, но при этом работа настолько захватывала его, что он был прямо-таки переполнен энергией.

— Но кто позволит вам строить в таком стиле? — Вопрос надо ставить не так. Кто запретит мне в таком стиле?

Каждая этическая система, проповедующая жертвенность, вырастала в мировую и властвовала над миллионами людей. Конечно, следует подобрать соответствующую приправу. Надо говорить людям, что они достигнут высшего счастья, отказываясь от всего, что приносит радость. Не стоит выражаться ясно и определённо. Надо использовать слова с «нечётким значением: всеобщая гармония, вечный дух, божественное предназначение, нирвана, рай, расовое превосходство, диктатура пролетариата.

Видишь ли, меня всегда интересовали не мои клиенты, а их архитектурные потребности. Я отношусь к ним как к части профессиональных проблем, как и к строительному материалу — кирпичу, стали. Кирпичи и сталь — не цель моей деятельности. Как и клиенты. И те, и другие — лишь средство. Чтобы сделать что-то для людей, нужно быть в состоянии это сделать. А для этого надо любить само дело, а не второстепенные последствия. Дело, а не людей. Собственные действия, а не объект твоих благодеяний.

<Собственное я - самый строгий судья.>

Полагают, дорога в ад вымощена благими намерениями, - писало "Знамя". - Может быть, потому что мы не научились различать, какие намерения создают благо?

Все правильно, Альва, — сказала она Скаррету, — что для женщины естественней, чем латание прорех. Моя задача заделывать швы везде, где рвется. Но Боже мой, сколько же у нас дыр! Ну ладно, зови меня всякий раз, как наши новоиспеченные журналисты выдадут блин комом.

— Твоя покорность — плохой знак, не в твою пользу. — Но может быть и в мою — если мне она нравится.

Ну, например, было интересно понять, кто, по-твоему, хорош собой. Это позволило бы мне определенным образом классифицировать тебя саму. Без слов — ориентируясь лишь на предпочтительный тебе тип лица.