Цитаты из книги Источник. Книга вторая

"Его любовь не допускала различий; она уравнивала всех, в ней не было ни вершин, ни пустот - так в чашке с патокой поверхность всегда невозмутима".

"Люди хотят, чтобы их окружали только зеркала. Чтобы отражаться и отражать".

"Она не улыбалась, но на ее лице была та прелестная безмятежность, которая без усилия переходит в улыбку".

"Человек, который вздумает указывать вам, как должен выглядеть дом, должен или спроектировать лучше, или заткнуться".

"Закрыть на это глаза было выше даже его эластичной совести".

"Если я перестану верить в тебя, у меня не останется ничего... Нигде".

"Он знает, что он посредственность, но возвышается от осознания, что велик в глазах других".

аристократия, одно из самых бесполезных явлений.

Наш ум отравлен эгоизмом, его предрассудками и заблуждениями. Вот почему разум так ненадежен. Мы не должны думать. Мы должны верить. Верить даже вопреки разуму. Не задумывайся. Верь. Полагайся на сердце, а не на рассудок. Не думай, а чувствуй и верь.

Первейший долг человека — долг перед собой.

Я клянусь своей жизнью и любовью к этой жизни, - писала она, - что никогда не буду жить во имя другого человека и не заставлю жить во имя меня

Порядочность означает способность постоять за идею. А это предполагает способность мыслить. Мышление такая штука, что его нельзя одолжить или заложить.

Первейшее на земле право - право Я. Первейший долг человека - долг перед собой. Его нравственный долг - никогда не отождествлять свои цели с другой личностью; нравственный закон - делать то, что он хочет, при условии, что его желания в основе своей не зависят от других людей.

Она подумала: я научилась выносить все, кроме счастья. Теперь я должна научиться жить со счастьем. И не сломаться под ним. Вот единственный жизненный устав, с которым мне теперь надо считаться.

Можно предать любого, можно простить любого. Но не тех, кому для величия не хватило духа и храбрости. Можно простить Альву Скаррета. Ему нечего было предавать. Можно простить Митчела Лейтона. Но не меня. Я родился не для того, чтобы получать жизнь из вторых рук.

Это не моё дело помогать людям сохранять самоуважение, если его у них нет. Вы даете им то, что они, по их же публичным признаниям, любят. Я же им даю то, что им действительно нравится. Честность – лучшая политика, хотя и не совсем в том смысле, в каком вас учили.

But you see, - said Roark quietly, - I have, let's say, sixty years to live. Most of that time will be spent working. I've chosen the work I want to do. If I find no joy in it, I'm only condemning myself to sixty years of torture.

«Його обличчя було наче закон природи — незаперечний, незмінний, невблаганний»