Кукольный дом, Душа на ладонях

В этой предсмертной скуке
Больно гореть ветрам.
Я умываю руки
В сердце того костра.
Я обнажаю кожу
В центре твоей земли.
Знаешь, а мы похожи
Кроме души и лиц.

Много курю, но это
Чтобы не говорить.
В дурке своих запретов
Сложно себя дарить.
В бездне различных мнений…
Мне бы одно понять -
Я убиваю время
Или оно меня?

Мне не больно, мне просто не так, как хотелось бы.

Я вчера вдруг сошел с ума,
Это было до боли просто.
За окном умирала зима,
С неба хлопьями падали звезды.

Я принимаю свою простоту:
Погода + мысли, а в сумме "я".
Пью тишину и сижу на мосту
В смирительных лапках безумия.

Я письма ваши в ящик убираю,
Я чувства ваши тщетно берегу.

<...>
Сдирая маски, остался в гриме.
Увидел в зеркале - перепугался.

От страха спасался пол одеялом,
Сообщников выдал на всякий случай.
<...>

Зеркало глаз, в них бездонная свалка.

Нам желают подохнуть, а мы постучим, чтоб не сглазить.

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек»

Сцена – есть трон для простых, словно Мир, ребят.
Сцена – погост для людей из другого круга.
В жизни театра так сложно играть себя…
Так что, давай мы с тобой сыграем друг друга.

Испить из озера Забвенья – не напиться.
Его простор обезображен берегами.
Летят бумажные измотанные птицы…
Какое тонкое искусство оригами.

Смотреть, как небо разрывает фейерверком.
Его простор обескуражен горизонтом.
Таким же образом, по нашим скудным меркам,
Ты в сотне лучших точно следуешь за сотым.

Признать, что душу разбирают на трофеи.
Ее простор обласкан грязными руками.
Когда душа взмывает ввысь бумажной феей –
Вот это высшее искусство оригами.

Ты, улетая, крыльев не возьмешь...

Пронзив чернила кончиком пера...

Я перестану жечь не свои мосты.

Я люблю тебя, мой ангел,
Злой фарфоровой любовью.

Я заглушаю мысли табаком,
Питаю мозг фольгой от шоколада.
Я всем кажусь беспечным простаком.
Но я прошу, не верьте мне, не надо...