Цитаты из книги Оглянись!

У каждого человека есть один постоянный объект исследования — он сам.

Волк, он тоже тихим делается, когда собаки его к забору прижмут…

Нынче вор вроде и не вор… До того человек стал хитрым да образованным, любое своё преступление оправдать может.

Не дай тебе бог узнать, что такое одиночество!

Как олово пропадает, когда его часто плавят, так и человек, когда он много бедствует. Никто ведь не может ни пригоршнями соль есть, ни в горе разумным быть.

Боксёры говорят, что главное мастерство не в том, чтобы наносить, а в том, чтобы переносить удары!

Настоящий спорт, искусство, наука — это всё средства сохранить и умножить в человеке человеческое. Иначе, утратив всё это, человек превратится в животное, пусть даже хорошо технически оснащённое

Их письма дед Клава называет «ложью во спасение» и говорит, что это единственная возможная в мире ложь (ещё можно приврать для смеха, не возбраняется, добавляет он всегда).

Какой же я лишний, если так много людей кинулось меня выручать? А может, и вообще лишних людей нет? Лишние — это те, кто сами считают, что им никто не нужен.

Не тот боец, кто побеждает, а тот, кто умеет терпеть! Победа не может быть случайной! Учитесь не побеждать, а добиваться победы!

Не надо бояться красивых слов, нужно бояться дурных поступков, которые прячутся за красивыми словами!

Слишком красиво сказано, чтобы быть правдой.

Ежели кто в печали человеку поможет, то как студёной водой его напоит в знойный день!

В поле и таракан — мясо!

Был такой художник Рембрандт. Тоже всё собирал, собирал... А потом разорился. И когда пришли описывать его имущество и всё забрали, он не расстраивался: "Забирайте эти золотые вещи, я запомнил их блеск..." Потому что был мастер! А я один раз двести рублей потерял — неделю расстраивался! Поэтому я то, что я есть!

Жизнь, она на месте не стоит, и худо, если человек от неё отстаёт.

Бойся коня сзади, быка спереди, а человека со всех сторон.

Ночью Петька несколько раз просыпался. Ему всё чудилась печка на полянке и плач, похожий на музыку. Никогда и ни к кому Столбов не испытывал никакой жалости. Случая не было. Если бы Петьку спросили, какой он, добрый или злой, он не ответил бы. А сейчас он мучился от нового чувства. Будь он постарше, он бы знал, что это чувство называется состраданием.

Вот как, к примеру, сосна и ель: и то и это – хвойные, а жизнь у них разная. Вроде бы и похожи, а всё своё. Так и люди. Скажем, поляки и русские: и те и другие – славяне, а всё ж различие есть. Братья, а всё ж другие. Да, – говорил дед, задумавшись и отложив резец, – вот на войне каких я только народов не повидал… Не в этом дело!.. – вздыхал дед и снова брался за резец. – А в чём? – Ай? – А в чём дело? – А в том, какой ты сам. Коли сам хороший, так и память о тебе хорошая, и жить тебе легко.