Светлана отняла платочек от лица.
– Но, мама! – В голосе её слышалась обида. – У тебя всё время я в чём-то виновата. И всё из-за Аниски.
– А разве ты не видела, как эта девочка тебя любила!
Светлана пожала узенькими плечиками:
– А всё-таки почему я виновата? Я ведь не просила её меня так любить!
Мама ничего не ответила. Она не знала, что ответить на это своей рассудительной дочке.

"Что-то случилось с её сердцем, что-то как будто сломалось в нём. Светлана уехала – вот ещё следы колёс видны на дороге… За что было Аниске так любить её? Но так уж устроен человек – любит и сам не знает за что. И даже когда поймёт, что напрасно, то и тогда всё ещё любит, хотя и не ждёт ничего." (с.)

"Аниска вдруг почувствовала, что сердце у неё большое-большое, во всю грудь, и что всё оно такое живое и тёплое." (с.)

"Ёжик был молодой, иглы у него были светлые, свежие и не острые. Он свернулся в клубок, Аниска легонько перевернула его.
– Ну, ну, не фыркай, я тебе только в лицо посмотрю. У, какой ты смешной! И глаза зажмурил. А нос-то чёрный да мягкий какой, как сливинка! Ну ладно, развёртывайся да иди куда шёл…" (с.)

"Всегда так. Когда сказать нечего, так сейчас – «Косуля». А это слово Аниске было больней всего на свете." (с.)

"Аниска неподвижными глазами смотрела на Светлану и ничего не говорила. Светлана даже обиделась немножко.
– А тебе даже все равно, что я уезжаю!
Но, взглянув на Аниску, примолкла, словно поняла, что большое горе слов не имеет."

"Глупая ты у меня, Аниска! Трудно тебе будет на свете жить. Э-эх! Сердце у тебя все наружу – кто захочет, тот и поранит."

"Никольке еще года не было. Он говорить не умел, только гукал. Но зато умел слушать. Он слушал все, что бы Аниска ему ни рассказывала. И только он один не ссорился с ней и не называл ее Косулей."

"Аниска сидела над ними неподвижно. Муравьи бегали по ее босым ногам, но не кусались – никогда муравей не тронет человека, если его не пугать"

Она подала Аниске руку и повела за собой. И рука у Кати была крепкая и тёплая, какою всегда бывает рука друга.

"Но так уж устроен человек – любит и сам не знает за что. И даже когда поймет, что напрасно, то и тогда все еще любит, хотя и не ждет ничего."

"Ленивая у Кати была душа – ни бранить, ни защищать не хотела."

Так уж устроен человек – любит и сам не знает за что. И даже когда поймёт, что напрасно, то и тогда всё ещё любит, хотя и не ждёт ничего.

Большое горе слов не имеет.

Плохо, когда тебе никто не нужен и ты никому не нужна.

– Экие злыдни твои девочки! Если человек на них не похож, так у них уж и «чудная»!

Аниска вдруг почувствовала, что сердце у неё большое-большое, во всю грудь, и что всё оно такое живое и тёплое.

Ронжа