Жили в городе Липецке две маленьких девочки, Анька и Ленка. Девочки были умненькие-умненькие, читали много книжек, и даже выигрывали в олимпиадах по предмету литература. Девочки постоянно соревновались друг с другом, кто из них больше книжек прочитал.
«Ле-е-енка! А ты читала Роньшина?» - спрашивала Анька. «Не-е-ет, - тянула Ленка, - Что это за Роньшин такой?» - «Да ты что! – ахала Анька, - Это такой фрукт! Почитай!»
Анька всё-таки была умнее Ленки: вот же, Роньшина она читала, а Ленка – нет! А Ленка была ленивей: не зря её мама всегда говорила: «Ленка! Лень – раньше тебя родилась!». И поэтому Роньшина Ленка взялась читать аж несколько лет спустя после того, как окончила университет. Поумнела, наверное.
А может быть, ей жизнь наскучила: вон у Роньшина то ведьма тебя в оборот возьмёт, то чёрная рука в окне пролетит, то мертвецы в ночном клубе сходку назначат, а тут – изо дня в день точка зелёная, одно и тоже, как в считалочке: «Работа-забота-измена-любовь-подарки» – и те не дарят. А у Роньшина веселуха, ведь любая считалочка – это заклинание, просто мы не знаем, какое именно, и при каких обстоятельствах его произносить.
Наворотил Роньшин сказок-ужастиков – да и не только сказок! Оказалось, есть у него и повести, да не простые, а в которых майор Гвоздь и Любка Крутая из одной в другую кочуют! Эти бы повести – думала Ленка – любителям теории заговоров читать: столько разновидностей всякой нечисти, и у всех одна цель – как бы мир захватить и разрушить! Тут тебе и инопланетяне, и дореволюционные бессмертные барышни-колдуньи, и соседи-маньяки, и зомби-вурдалаки, и наведёнка и прочие разновидности колдовской хмари, но главное – что со всем этим есть, кому разбираться: специальному отделу ФСБ! Отдел столь чудесен, что на полном серьёзе таскает на операции подвернувшихся под руку детей, а технические средства ФСБ-шников просто вне досягаемости современным достижениям науки. Как и ментальные способности их членов. Вот это я понимаю, новые русские сказки! – подумала Ленка. – Давно пора было кому-нибудь написать что-нибудь столь блистательное в том жанре. Такое, чтобы современным детям было понятно и интересно. Да что там, эти сказки в школьную хрестоматию включать надо!
Однако Ленка выросла, и, поумнев, любила читать что-нибудь познавательное. Познавательными она находила почти все книжки: нонфикшн – в научном плане, художка – в эмоциональном. В ужастиках Роньшина – с сожалением констатировала взрослая Ленка – всё ради прикола, как и сами они, ради прикола, написаны. Серьезные проблемы героями не переживаются – вот и не познавательна. А так отличная книжка ж, просто голове думать не о чем, отдыхает голова. Вот если бы, - подумала Ленка, - эта книжка была не книжкой, а фильмом, - было бы гораздо лучше, фильм бы она посмотрела с удовольствием, несмотря на его «непознавательность», поскольку фильмы для Ленки сами по себе были совершенно пустой тратой времени, оправданной лишь как один из способов общения с окружающими.
Удивило Ленку и исполнение – книжку-то она слушала… А чтец был не простой, да всеми нахваливаемый, недавно почивший Вяч. Герасимов. Ну, - думала Ленка, - заслушаю! И вот на тебе: в книжке для детей про страшилки, шпионов и разнообразный сыск постоянно звучали подвывания, будто знаменитый чтец изображал… крестьян! Простых, неразумных, безграмотных. А ведь книжка-то не про крестьян! – время от времени вспоминала Ленка и негодовала. А ещё негодовали Ленкины уши. Уши негодовали оттого, что самые громкие возгласы Вяч. Герасимова гремели как литавры у самого уха, а самые тихие фразы были таким смутным неразличимым бормотанием, что разобрать их без увеличения громкости не представлялось возможным. Громкость увеличить тоже возможным не представлялось, поскольку тогда от грохота пресловутых литавр Ленкины барабанные перепонки лопнули бы с первого раза. Да-а-а, - поняла поумневшая Ленка, - запись плохая! А Вяч. Герасимова всё равно больше слушать не хочется!
6 понравилось
