Снюсь

Лишь потом начинаешь понимать, что одиночество кончается не тогда, когда ты кому-то нужен, кто-то любит тебя, кому-то не лень вникать в твою жизнь, а только если ты сам кого-то любишь.

Звери понимают друг друга без слов. Поразительны единение и организованность звериного стада! Представьте себе, что они стали бы дискутировать, дебатировать и декларировать. Они бы просто погибли.

Люди хотят платить за удовольствия. Плата гарантирует свободу выбора.

И потом, скучно, господа! Вот и меняешь государей со скуки.

Как это другие писатели умеют описывать долго и красиво? Наверное, у них богатое воображение.

Слева был Стамбул, справа Константинополь. Кажется, именно так, но не ручаюсь.

— Сумасшедших собак не бывает. Это вам в любой ветеринарной лечебнице скажут.

Суета, между прочим, – один из способов борьбы с одиночеством, самый неверный способ.

— Товарищи! Нам выпала… — начал Лисоцкий, а дальше я начал регистрировать глаголы. Вся суть в глаголах. Умение слушать глаголы экономит время. И нервную энергию тоже. Глаголы были такие: доказать, показать, умеем, знаем, не знаем, косить, сушить, пропалывать, есть, жить, три раза будем, хочу предостеречь, пить и выполним. Еще много раз было «должны», но я не уверен, что это глагол.

— Старую собаку не научишь новым фокусам, — сказал я.

Я не могу точно объяснить – чего я боялся. Во всяком случае, не того, что мост внезапно обрушится подо мною. Я боялся самого процесса перехода, ибо он вдруг представился мне чрезвычайно длительным, если не сказать – бесконечным. Пугала протяженность моста во времени, огромный и бессмысленный переход из одного состояния в другое, а вернее – казавшаяся мне неизбежной потеря себя на мосту, последствия чего были непредсказуемы.

И во сне, и наяву очень хотелось проснуться.

Ее пальцы коснулись моего локтя и, спустившись по руке, нашли кружку. След этих пальцев ослепительно вспыхнул в темноте. Она взяла кружку, а я остался стоять с протянутой рукой. Мне казалось, что рука стала бесконечной и превратилась в ее длинное прикосновение.