Generation "П"

Татарский часто представлял себе Германию сорок шестого года, где доктор Геббельс истерически орет по радио о пропасти, в которую фашизм увлек нацию, бывший комендант Освенцима возглавляет комиссию по отлову нацистских преступников, генералы CС просто и доходчиво говорят о либеральных ценностях, а возглавляет всю лавочку прозревший наконец гауляйтер Восточной Пруссии.

Главное зло в том, <...>, что люди строят общением друг с другом на бессмысленно-отвлекающей болтовне.

– А откуда можно почерпнуть такое глубокое знание жизни?
– Из самой жизни…

Ты сначала стараешься понять, что понравится людям, а потом подсовываешь им это в виде вранья. А люди хотят, чтобы то же самое им подсунули в виде правды…

С "монополией" в России-матушке проблема. Купишь пару улиц, а потом выясняется, что там люди живут.

Лет десять назад новая пара кроссовок, привезённая дальним родственником из-за бугра, становилась точкой отсчёта нового периода в жизни - рисунок подошвы был подобием узора на ладони, по которому можно было предсказать будущее на год вперёд. Счастье, которое можно было извлечь из такого приобретения, было безмерным. Теперь, чтобы заслужить право на такой же его объём, надо было покупать как минимум джип, а то и дом.
Инфляция счастья, - торопливо застрочил он...

Ко мне зимой приезжала пара таких
рекламодателей. Хотели сознание расширить. А потом босиком по снегу убежали. Пошли погуляем?

Вместо всякой пузатой мелочи, которая кредитуется по пустякам, люди будут брать миллионы баксов. Вместо джипов, которые бьют о фонари, будут замки во Франции и острова в Тихом океане. Вместо вольных стрелков будут серьёзные конторы. Но суть происходящего в этой стране всегда будет той же самой.

...эти дети, лёжа летом на морском берегу, подолгу глядели на
безоблачный синий горизонт, пили тёплую пепси-колу, разлитую в стеклянные
бутылки в городе Новороссийске, и мечтали о том, что когда-нибудь далёкий
запрещённый мир с той стороны моря войдёт в их жизнь.

О рекламном ролике "Пепси" с обезьяной:
Именно этот клип дал понять
большому количеству прозябавших в России обезьян, что настала пора
пересаживаться в джипы и входить к дочерям человеческим.

Каждый раз Татарский спрашивал себя, зачем он и другие платят такие деньги, чтобы вновь подвергнуть себя унизительной и негигиеничной процедуре, в которой нет ни одной реальной секунды удовольствия, а только мгновенно возникающий и постепенно рассасывающийся отходняк. Единственное объяснение, которое приходило ему в голову, было следующим: люди нюхали не кокаин, а деньги, и свернутая стодолларовая купюра, которой требовал неписаный ритуал, была даже важнее самого порошка.

Нас же интересуют не пугающие перспективы завтрашнего дня, а не менее пугающая реальность сегодняшнего.

Надуем - громче хлопнут.

Люди хотят заработать, чтобы получить свободу или хотя бы передышку в своём непрерывном страдании.

“В конце концов, всё в этом мире – вопрос интерпретации”

Все, кто отчетливо знает, что такое "коллективное бессознательное", давно торгуют сигаретами у метро.

В конечном счёте современный человек испытывает глубоко недоверие практически ко всему, что не связано с поглощением или испусканием денег.

Татарский часто представлял себе Германию сорок шестого года, где доктор Геббельс истерически орёт по радио о пропасти, в которую фашизм увлёк нацию, бывший комендант Освенцима возглавляет комиссию по отлову нацистских преступников, генералы СС просто и доходчиво говорят о либеральных ценностях, а возглавляет всю лавочку прозревший наконец гауляйтер Восточной Пруссии.

Жизнь становится всё скучней и скучней, а люди всё расчетливее и суше.

Таким было всё поколение пятидесятых и шестидесятых, подарившее миру самодеятельную песню и кончившее в чёрную пустоту космоса первым спутником — четырёххвостым сперматозоидом так и не наставшего будущего.