Воспоминания. От крепостного права до большевиков

Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает для себя. Юрий Левитанский - Каждый выбирает для себя

Жаль, что мат запретили и нельзя прямолинейно выразить насколько мне НЕ понравилось читать эту книгу. Нет, конечно можно говорить, что-то в духе "сплошное наёживание" и "бездарное бумагомарательство", но кто ж восхитится знанием трёхэтажных конструкций или мастерским заворотом про бабушку и двоюродную тётку? Давайте начистоту, самое содержательное в данном издании – вступление. Здесь нам честно говорится, мол издание переводилось и редактировалось много раз, выкидывали огромные куски, переиначивали слова, а иногда и главы. Кто бы мог так делать? Да любой, начиная от супруги и заканчивая редакторами-переводчиками. Нельзя сказать, что правки не были закономерными – начиналось-то всё мемуарами малоизвестной личности, но потом известность получили дети автора, а это накладывает определенные ограничения (либо репутация детей пострадает). Издание структурировано по временным интервалам, представляет собой сборник разномастных зарисовок: некоторые сочатся желчью (про любовь к императору, например), другие пронизаны ностальгическими нотками (про первую любовь). На последних страницах размещены письма супруги автора (он уже уехал за границу, а она 2,5 года искала способ вырваться из красного Ленинграда). Что важного и / или интересного можно было найти на страницах? Парочка забавных цитат (может и больше, но под конец уже лишь-бы-дочитать), историю о «похищении жены» и разжаловании со ссылкой на Кавказ. В какой-то момент почти утонула в желчи и ненависти. Ненависть к императорам и императрицам жестокая и грязная. Желчность, например, в одной из первых заметок (примерный смысл «ничего себе, а крепостные-то люди!»), разлитая между строк и исподволь отравляющая умы. Перелистнув последние страницы ощутила насколько же мерзко было читать, осознавать и пропускать через себя сие творение. Хотелось отмыться, стереть себе память и заменить на миленький ромфант. В мире не хватит ромашкового чая, чтобы это пережить.

Каждому возрасту свойственна своя болезнь: детству — корь, юности — любовь, а в старости страдают от подагры. Я вспоминаю свою юность, и, похоже, мне не избежать рассказа о любви.

Прочитав книгу в начале месяца, к 29-му понимаю, что помню чуть меньше, чем ничего, кроме ощущения мерзости и грязи, а ещё факта редактирования? Получается, что что-то да помню, неплохо. Традиционно. Берегите себя, читайте хорошие книги, обнимайте родных. И пусть удача всегда будет на вашей стороне!

В этой книге заключена целая жизнь. В ней описано целое поколение. Структура книги поделена по годам, года поделены по главам. Где-то присутствуют общие мысли и наблюдения автора, а где-то – история поколения. Я – человек, который с историей на Вы, но пытаюсь это исправить. В этой книге описаны 1847-1921 гг пропущенные через призму восприятия русского барона Николая Врангеля. Человеком автор, видимо, был интересным, успел за свою жизнь позаниматься совершенно разными делами, о чем, в том числе, и ведет повествование. Также стоит отметить, что у Врангеля было отличное чувство юмора, которое он не боялся использовать. Сперва мы знакомимся с маленьким мальчиком и царской Россеей. Про эти года читать было в основном мило и забавно. Николай рассказывает, как они ездили в деревню, как строились отношения в их семье, про мужиков с медведями, балаганы, петушиные бои и своего деда, который рассказал детишкам о существовании деда-яги. Детские переживания ( да и вообще все переживания) описаны очень подробно, что показывает Врангеля весьма рефлексирующей личностью. И, с одной стороны, читать про детские проблемы всегда несколько забавно, с другой стороны, вспоминая себя в том возрасте понимаешь, что тогда эти проблемы казались очень весомыми. Вот такую программу жизни составлял себе Николай

Пункт первый: Я буду велик, как Наполеон или тот, который выдумал пар. Пункт второй: У меня будет много лошадей и собак. Пункт третий: Когда я буду большим, я никого обижать не стану, всех крестьян и слуг отпущу на волю и буду всегда относиться к ним справедливо. Четвертый: У меня будет, как у Саши, двустволка и охотничья собака. Зайка на эту программу, в общем, была согласна, но с поправкою: от звания великого человека отказывалась и вместо этого хотела маленького ручного слона или дрессированную обезьянку; вместо ружья она хотела мальчика или девочку, а лучше, близнецов. Должен прибавить, что наша программа никогда осуществлена не была; как все программы русских политических партий, она оказалась нежизнеспособной. Теория и жизнь не одно и то же.

Здесь же мы читаем про то, кому на Руси хорошо живется. А живется хорошо тому, кто любит царя. А если царя ты не любишь, то тебя научат как его любить. Лучший способ обучения – это палки. На протяжении всей книги невольно проводишь параллели с современным нашим миром. Заканчиваются самые детские годы ссорой с отцом, попыткой самоубийства и отъездом в Швейцарию. В новой стране Врангель отлично ладит с семьей, которая его приютила, учится, познает любовь и общается с разными людьми. Например, в одной из глав говорится о Бакунине, как о человеке пылком, в свое дело верующим, но с другими не особо считавшимся. Также Врангель рассказывает про русских эмигрантов, которые пытаются «проповедовать свободу тем, кто уже давно знает, что это такое, получше самих проповедников». Возвращается в Россию Врангель примерно тогда, когда отменили крепостное право. И вот опять параллели. Работать почти никто не хочет. Почти все бухают. Дорогу построили плохую. Отец Врангеля купил для удобства новые сенокосилки, но ими никто не пользуется, нафиг не надо. Построили школу – туда никто не ходит. Про Русь нам здесь говорят про Петра I и Александра II.

Эпоха Петра признается гранью между старой Русью, азиато-византийской, и новой, европейской Россией. Едва ли это так. Петр только уничтожил старую Русь, но новую не создал. Он прорубил окно в Европу, положил основание армии и флоту, ввел новые отрасли производства, переодел Русь из азиатского кафтана в европейский камзол, заставил вчерашнего восточного лежебока валять просвещенного европейца. Он изменил наружность, но не суть. Суть он только затронул поверхностно и не изменил, а, скорее, исказил. Из цельного, хотя и малокультурного, но цельного, веками гармонично сложившегося и способного к дальнейшему гармоничному усовершенствованию, он сделал что-то половинчатое, несуразное, ни то ни се, ни Европу, ни Азию. И народ, свернувший со своей знакомой ему дороги, прекратил развиваться; развитие, которое было, быть может, и медленным, но постепенным, остановилось. Прежний класс бояр, связанный с народом крепкими узами, превратился в новый служилый класс, для которого царь, источник их благополучия, значил все, народ же потерял всякое значение.

Врангель хочет быть полезным стране, становится чиновником особых поручений, но занимается всякой чухней. Потом ему на пальцах объясняют, что должность его бесполезна. Описывается много курьезных ситуаций и чиновничий произвол. Также в книге неоднократно говорится, что в России связи решают все. Параллели, параллели. Довольно много говорится про Дохтурова, друга Врангеля. Личность весьма интересная. Врангель служит в Польше, где идет тотальная русификация. Тот момент, когда понимаешь, почему у нас с Польшей натянутые отношения. Также много курьезов, например, когда в кучеры генерал-губернатору посадили повара, потому что это был единственные православный, которого смогли найти. Разочаровавшись в чиновничьей службе полностью, Врангель поступает в конный полк, становясь военным, как и вся его семья. Служить ему нравится, но и тут его преследуют неудачи, начинается армейская реформа, чтобы дослужиться до офицера ему теперь нужно два года тусить с вольнонаемными – а это тебе не высший свет, так что из армии он уходит. Не знает чем заняться, скупает живопись и играет в рулетку и в карты. Проигрывает много денег, но один почти произошедший проигрыш помогает ему завязать. В России тем временем неспокойно. Отмена крепостного права создала разные сподвижки. Александра II пытаются застрелить, время реформ подходит к концу. Что-то моя рецензия становится слишком большой. Советую лучше просто прочитать книгу. До прочтения этой книги я думал, что народ наш раньше был лучше. После прочтения этой книги я понял, что это не так. За более, чем сто лет особо ничего не изменилось. Технологии шагнули вперед, а люди нет. Последняя глава рассказывает о революции, большевиках и тому, как хреново жилось тогда людям. Ничего нет, импорт закрыт, своего производства нет, еда по талонам, в любой момент любой человек может оказаться неугодным и быть убитым. Это глава описана очень живо. У меня было ощущение, что я читаю про ужасы второй мировой, а все это происходило внутри нашей страны. Читаешь, и ужасаешься возможным параллелям. Эту главу стоит почитать тем, кто говорит, что хуже чем сейчас-то точно не будет, власть нужно менять, а на что менять – это без разницы. Так и качаются весы на Руси – одни давят других, те восстают, начинают давить первых, и так и далее. Грабь награбленное. Пока у нас не сформируется нормальный средний класс эти весы так и будут качаться между нищетой и олигархами. Отдельно стоит отметить письма жены, приведенные в конце книги. Она осталась одна в Петербурге, жила там два года, а потом смогла перебраться в Финляндию. Эти записи прям пробирают. Также хочу сказать, что я – человек-агностик, соответственно не верю почти ничему. Но какие-то заметки и замечания себе делаю. В том числе и поэтому мне интересно было прочитать именно книгу, написанную с точки зрения жившего тогда человека. Какие-то моменты здесь, вполне возможно приукрашены, или наоборот, но все мне из этой книги удалось почерпнуть довольно много мыслей для размышлений.

Любви, надежды, тихой славы Недолго нежил нас обман, Исчезли юные забавы, Как сон, как утренний туман; Но в нас горит еще желанье, Под гнетом власти роковой Нетерпеливою душой Отчизны внемлем призыванье. Мы ждем с томленьем упованья Минуты вольности святой, Как ждет любовник молодой Минуты верного свиданья. Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы, Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы! Товарищ, верь: взойдет она, Звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, И на обломках самовластья Напишут наши имена! А. С. Пушкин 1818

Недоброй памяти время Николая Павловича, время несокрушимого внешнего могущества и внутренней немощи (муштры и шагистики), насилия духа и отрицания души, время розог, палок, кнутов, плетей и шпицрутенов, дикого произвола, беззакония и казнокрадства, исчезло, не оставив за собой ни одного прочного следа, ни одного благого почина. И даже то мишурное внешнее могущество, перед которым трепетала в обман введенная Европа и которым так кичилась недальновидная Россия, на проверку оказалось призраком, блефом и пуфом.

Ради одного этого абзаца, который я могу читать и перечитывать, стоило прочитать всю эту книгу. Потому что я могу это читать бесконечно и вижу, что не только ко времени автора относятся эти слова, но к нашему времени даже больше. И ещё больше, я надеюсь, это относится к будущему, к тому будущему, в котором взойдёт она, звезда пленительного счастья, а обломки самовластья ни оставят ни одного прочного следа, все окажется призраком, блефом и пуфом.

Одно время я повадилась интересоваться последней пятеркой русских царей и вполне серьёзно пыталась ответить на чей-то вопрос: а что должен был сделать Николай II, чтобы не допустить революцию. А сейчас я, кажется, знаю правильный ответ — ничего. Что бы этот русский царь делал или не делал — финал был бы один, потому что исправлять историю надо было еще до него, во времена Николая I или Алекандра II, а возможно, даже раньше, может и Петру I не стоило становиться царем.

В воспоминаниях Николая Врангеля я нашла множество живых свидетельств, подтверждающих, а иногда опровергающих мои не совсем ясные чувства к моей пусть не самой счастливой, но всё же Родине. Каждое поколение в этой стране переживает свою особую трагедию и нет такого времени, которое могло бы укрыть живущих в нем людей от коллизий и изменений, так, видимо, присущих этой стране — России. Биография человека имеет не простые этапы, такие как детство, юность, зрелость, а связана судьба каждого с ликами той безличной силы, что уже не хочет ни зла, ни блага, и лики ее суть монархи, правители одной шестой части суши.

Детство автора неразрывно связано с временем правления Николая I. Это как раз то время палок, жестокости и незыблемых правил, которые даже превратные воспоминания детского ума не могут до конца превратить в счастливые мгновения. Воистину земля детства лишь ждёт своих Ливингстонов, как сказал сам автор, но время было точно недетское. Времена Александра II Николай Врангель застал в юности. И вроде бы всё началось шикарнейшим событием - отменой крепостного права, но как бывает с большинством мечтаний бурной юности, ни одна из светлых и чистых грёз молодости не смогла дожить до зрелых лет неиспорченной, время, давление окружающих, собственные потери жадно пожрали всё, так когда-то любимое и лелеемое.

Александр III это некое олицетворение зрелых лет автора, вроде бы уже большого, взрослого, даже слишком большого человека, который имеет много сил, но никак не может их нигде применить по назначению. И вместо настоящей работы или настоящей военной службы получается лишь гнуть подковы на потеху безразличной толпе. Но и в зрелости может сохраниться некий самообман, привитый с детских лет. До сих пор, русский человек, даже будучи уже взрослым, уже не крепостным, верит в батюшку богоизбранного царя. Когда в других странах, как грибы после дождя, возникают конституции, русский человек выбирает быть взрослым, но видимо не до конца.

При Николае II автор уже отец взрослых детей, на жизнь, политику, будущее получается смотреть несколько скептически. Последний вздох русской монархии будет сделан именно сейчас, но последний ли, ведь дыхание монархии будет слышно в любом правителе России, включая самых последних и ныне здравствующих. И приходит в голову, что сама русская государственность слишком сильно связана с самой идеей монархии и как бы нам не хотелось мгновенных изменений в сторону личной свободы, при любых расчетах и действиях стоит учитывать именно этот полумонархический бэкграунд большинства россиян.

Стоит ли ожидать старости, как времени мудрости, всеобщего уважения, тишины и покоя. Как показывает судьба автора — определенно не стоит. На преклонные годы жизни барона Николая Врангеля пришлись: войны на востоке и западе страны, падение монархии, временное правительство, зверства большевиков и вынужденная эмиграция. И можно сказать, что не было ни одного времени в этот исторический период, когда можно было бы сказать, что по земле текли молоко и мед, а народ и лично автор благоденствовали. И похоже, такого времени не будет, даже у тех, кто родился больше сотни лет спустя. Уже наши дети стали интересоваться, а лучше ли жить было в СССР и как жили при царе, но на всё это хочется ответить, что в России точно есть особое благословенное время, которое ищет каждое поколение нашего народа и имя этому времени — НИКОГДА.