Un héros de notre temps

Конечно, мы были приятели, - ну, да что приятели в нынешнем веке!

"она была хороша: высокая, тоненькая, глаза черные, как у горной серны, так и заглядывали нам в душу"

Раз приезжает сам старый князь звать нас на свадьбу: он отдавал старшую дочь замуж, а мы были с ним кунаки: так нельзя же, знаете, отказаться, хоть он и татарин. Отправились. В ауле множество собак встретило нас громким лаем. Женщины, увидя нас, прятались; те, которых мы могли рассмотреть в лицо, были далеко не красавицы. «Я имел гораздо лучшее мнение о черкешенках», — сказал мне Григорий Александрович. «Погодите!» — отвечал я, усмехаясь. У меня было свое на уме.

В сердцах простых чувство красоты и величия природы сильнее во сто крат, чем в нас, восторженных рассказчиках на словах и на бумаге.

Я никогда сам не открываю моих тайн, а ужас но люблю, чтобы их отгадывали, потому что таким образом я всегда могу при случае от них отпереться.

У меня врождённая страсть противуречить; целая моя жизнь была только цепь грустных и неудачных противуречий сердцу или рассудку.

Только едва он коснулся двери, как она вскочила, зарыдала и бросилась ему на шею. Поверите ли? я, стоя за дверью, также заплакал, то есть, знаете, не то чтобы заплакал, а так – глупость!..

Его наружность была из тех, которые с первого взгляда поражают неприятно, но которые нравятся впоследствии, когда глаз выучится читать в неправильных чертах отпечаток души испытанной и высокой. Бывали примеры, что женщины влюблялись в таких людей до безумия и не променяли бы их безобразия на красоту самых свежих и розовых эндимионов; надобно отдать справедливость женщинам: они имеют инстинкт красоты душевной: оттого-то, может быть, люди, подобные Вернеру, так страстно любят женщин.

— Ты озлоблен против всего рода человеческого.
— И есть за что…
— О! право?

Твоё молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор - никогда не удовлетворять его вполне...

Любовь, как огонь, - без пищи погаснет.

Не кстати мне было бы говорить о них с такой злостью, - мне, который, кроме их, на свете ничего не любил, - мне, который всегда готов был им жертвовать спокойствием, честолюбием, жизнию...

Без дураков было бы на свете скучно...

-Что до меня касается, то я убежден в одном.
-В чем это?
-В том, что рано или поздно, в одно прекрасное утро я умру.

Я уже прошел тот период жизни душевной, когда ищет только счастия, когда сердце чувствует необходимость любить сильно и страстно кого-нибудь: теперь я только хочу быть любимым, и то не очень многими.

Не знаю…глупец я или злодей. Но я кстати тоже заслуживаю сожаления, может даже больше че Бэла. Я заметил, что я начал приносить людям несчастье, но если я являюсь причиной несчастья, то я от этого не менее несчастлив…

Мы часто себя обманываем, думая, что нас женщина любит за наши физические или нравственные достоинства; конечно, они приготовляют, располагают ее сердце к приятию священного огня, а все-таки первое прикосновение решает дело.

Я пристально посмотрел ему в глаза; но он спокойным и неподвижным взором встретил мой испытующий взгляд, и бледные губы его улыбнулись; но, несмотря на его хладнокровие, мне казалось, я читал печать смерти на бледном лице его.

Идеи вещество органическое.