Cinq-Mars

Неужели правда, — думал он, — что у любви такая же судьба, как и у моды, и достаточно нескольких лет, чтобы и платья, и чья-то любовь стали посмешищем?

но так уж повелось, что в любую эпоху потешаются над привычками отцов

У парижских стен и особенно у стен церковных имеются кардинальские уши.

Чистая поэзия доступна лишь немногим; для обыкновенных людей она должна сочетаться с почти физическим волнением, которое порождается драмой.

Благосклонность народная — это чаша, которую волей-неволей приходится испить

Испанец — восточный человек, это турецкий католик; кровь в нем либо бурлит, либо томится, он либо лентяй, либо труженик; равнодушие приводит его к рабству, пыл — к жестокости; он коснеет в невежестве, привержен предрассудкам и поэтому не хочет других книг, кроме божественных, других хозяев, кроме тирана; он покоряется закону костра, властвует по закону кинжала, вечерами засыпает в вопиющей нищете, пестуя свой фанатизм и мечтая о преступлении. Кто же он такой, господа?

В политике нет благодеяний, есть лишь корысть,— вот и все.

Несчастные монархи всегда любимы.

ведь дружба — второе по святости чувство на земле

но вы забываете, что на войне лошадь — душа всадника

Человек умирает, но народ обновляется.

Четырех строчек, написанных любым человеком, достаточно, дабы привлечь его к суду

Одно дело — приказывать, другое — подвергаться опасности.

Когда молодость и отчаяние объединяются, трудно сказать, какому неистовству они предадутся или что повлечет за собой их внезапное смирение; неизвестно, взорвет ли вулкан гору, или огонь его сразу заглохнет в ее недрах.

«Де Ту радостно улыбнулся, внимая простым речам выдающегося человека — самым прекрасным в его глазах после языка сердца»

«я люблю военное ремесло за высокий строй мыслей, который порождается постоянной готовностью жертвовать собой»

«Чистая поэзия доступна лишь немногим; для обыкновенных людей она должна сочетаться с почти физическим волнением, которое порождается драмой»

«на войне лошадь — душа всадника, да, сударь, душа; ибо что особенно устрашает пехоту? Конница! И, уж конечно, не человек, которого сбрось только — и он все равно что сноп сена. Кто действует так, что все любуются? Опять-таки конь!»

«В жизни бывают минуты, когда горячо желаешь самых сильных потрясений, чтобы отвлечься от мелких невзгод; бывают дни, когда душа, устав, подобно льву из басни, от беспрестанных нападений мошкары, жаждет более мощного врага и со всей страстью призывает опасности»

«старик уселся в широкое, обитое ковром кресло и стал выжимать лимон в стакан, с водой, причем делал это с суровым, важным видом, словно Архимед, вычисляющий, сколько раз отражается пламя в расставленных им зеркалах»