Цитаты из книги Пляж

У тайн есть особенность - их невозможно хранить, если не поделиться ими по крайней мере еще с одним человеком. Иначе их гнет невыносим.

Опаснее мужчины с ружьем может быть только нервничающий мужчина с ружьем.

Шрамы и татуировки… Нужно очень хорошо знать человека, чтобы задавать ему вопросы о них.

можно много узнать о человеке по местам, которые он выбрал для путешествий, и по тому, какие из них ему больше всего понравились.

Моя психика отражала атаки разума, как Супермен — пули: грудь выпячена, нисколько не обескуражен…

Спасение - в странствиях. Загорается надпись "пристегните ремни" - и вы отключаетесь от проблем. Разбитые подлокотники берут верх над разбитыми сердцами.

Есть золотое правило: первое, что нужно сделать, когда попадаешь в какое-то место, – это узнать, каким образом ты можешь из него выбраться.

— Ладно, — сказал я, пытаясь не подавать виду, что с трудом мог осмыслить такое: тайская карга владеет хиповским жаргоном… Она наверняка уже давно работала на Кхаосан. Чувствуя себя как обруганный, я направился к своему номеру.

Таиландцы, как и вообще все жители Юго-Восточной Азии, – жутко убедительные трансвеститы. Секрет их успеха – хрупкое телосложение и гладкие лица.

Во время того путешествия я понял одну важную вещь. Спасение – в странствиях. Практически с того момента, как я оказался на борту самолета, все связанное с Англией потеряло всякий смысл. Загорается надпись «Пристегните ремни» – и вы отключаетесь от проблем. Разбитые подлокотники берут верх над разбитыми сердцами. К тому времени, когда самолет поднялся в воздух, я вообще забыл, что Англия существует.

— Мне понравилось, как ты разговаривал со мной, когда я бросил в тебя косяк. Ты был такой сердитый и смешной. Но прежде всего я выбрал тебя потому, что ты путешественник. С этой задачей справился бы любой путешественник. Ведь разносить новости — это в нашем характере.

Я провел три сумасшедших дня и ночи и понял, что начинаю сходить с ума. Я сел на мотоцикл, прикатил к отцу на квартиру и уломал его одолжить мне денег на то, чтобы я мог уехать из страны. Во время того путешествия я понял одну важную вещь. Спасение — в странствиях. Практически с того момента, как я оказался на борту самолета, все связанное с Англией потеряло всякий смысл.

Моторка толстяка была окрашена до уровня ватерлинии в белый цвет, а ниже этого уровня — в желтый. Точнее говоря, днище было желтым, когда нос лодки появлялся из воды, а в воде оно казалось бледно-зеленым. Когда-то лодка, скорее всего, была красной. Белая краска кое-где вздулась или слезла, и на этих местах виднелись малиновые, похожие на порезы полосы. Порезы наряду с покачиваниями лодки и шумом двигателя создавали впечатление, что лодка живая.

Мы попрощались слишком быстро и неуклюже, одурманенные наркотиками и тайной. Я чувствовал, что не успел сказать им что-то очень важное.

Мне хочется чего-то другого, как и всем остальным. Но все мы делаем одно и то же.

Взвод. Джими Хендрикс, наркотики и ствол винтовки.

Шрамы и татуировки… Нужно очень хорошо знать человека, чтобы задавать ему вопросы о них.

Когда я сел на свое прежнее место, то почувствовал себя скверно. Хорошее настроение моментально улетучилось. Я не мог понять, что уж такого я сказал. Я лишь хотел присоединиться к их разговору — что за преступление? Есть пляж и есть мир — провел я решительную черту. Мой пляж, где можно в любое время присоединиться к чьему-либо разговору, и мир, где подобное запрещалось.

- Тоска - это хорошо, Ричард. Тоска - безопасная штука.