Написанный почти сто лет назад роман стал причиной множества споров и толкований. После прочтения я поймала себя на том, что веду затяжную внутреннюю дискуссию — спорю сама с собой о свободе, комфорте, природе человека и цене счастья. Ниже — попытка зафиксировать эти размышления, местами сумбурные, местами эмоциональные и наивные.
Без вдохновенья боя и труда,
Без доблести, без счастья и без славы
Пасутся подъяремные стада,
- И чужды им певучие октавы,
И, зеркало завесив от стыда,
Молчит Искусство, и мельчают Нравы.
Привычка к рабству мысли их тиранит;
Дыханьем осквернив небесный свод,
Их род бесчисленный в забвенье канет,
А человеком станет только тот,
Кто властелином над собою станет,
Своим престолом разум стать принудит,
И свергнет страхов и мечтаний гнет,
И лишь самим собой всегда пребудет
Перси Биши Шелли
1. Мир без тёмной стороны
«О дивный новый мир» оказался концом привычного. Но насколько это вообще плохо? После диалога Монда и Джона во мне почти не осталось призывов за грех, несчастье, войну, голод, смерть, старость, болезни и прочие тёмные стороны жизни.
Да, понятно, что это не жизнь в полном смысле. Но я вижу логику в таком устройстве: будто это один из самых очевидных способов сохранить равновесие и стабильность. Человек в привычном виде не способен на счастье — значит, нужно изменить само понятие человека и «дать» ему счастье.
И всё же это расстраивает. Человек не может существовать без страдания, конфликта, драмы, трагедии. Это обратная сторона бога, любви, семьи, науки, искусства, истории, мыслей, одиночества, свободы. Нужна ли человеку свобода? Дать ли ему свободу портить свою жизнь?
Счастье – хозяин суровый. Служить счастью, особенно счастью других, гораздо труднее, чем служить истине, – если ты не сформован так, чтобы служить слепо.
2. О Боге и несовершенстве
Если Бог существует, возможно, именно поэтому он создал несовершенный мир: потому что человек несовершенен, но он всё равно любит его таким, какой он есть. Если же Бога нет — а мне это кажется вероятнее, — значит, мы просто такие по природе, потому что мир таков. Мне трудно поверить, что совершенный Бог мог придумать и оставить такой ленивый вариант «люблю любого». В чём тогда его совершенство? Если оставить тему создателя и перейти к его наставлениям, то там все намного любопытнее. Священное писание всегда от людей, заключенные в нем морали отражают культурную и социальные парадигмы времени. Так ли отличаются эти два Бога настоящего и псевдо-будущего как кажется на первый взгляд?
Друзья мои, друзья мои! – воззвал Голос из самой глубины своего несуществующего сердца с таким бесконечно ласковым укором, что даже глаза полицейских за стеклами масок на миг замутились слезами. – Зачем вся эта сумятица? Зачем? Соединимся в счастье и добре. В счастье и добре, – повторил Голос. – В мире и покое. – Голос дрогнул, сникая до шепота, истаивая. – О, как хочу я, чтоб вы были счастливы, – зазвучал он опять с тоскующей сердечностью. – Как хочу я, чтоб вы были добры! Прошу вас, прошу вас, отдайтесь добру и…
3. Возможно ли вечное единогласие?
Интересно, придут ли люди когда-нибудь к такому единогласию, которое нужно для создания подобного мира? Мне сложно представить мир, где все договорились после войны. Не верю, что человечество даже в идеальном мире будет без войн. Рано или поздно какие-то альфы что-нибудь да испортят. Какой-нибудь Бернард, но с большими амбициями, затеет неприятность, оказавшись на высоком посту. У них ведь есть совет управителей — а совет легко превращается в монархию.
Может быть, мы запрограммированы на это — чтобы избегать перенаселения. Логично: животные убивают друг друга, и мы тоже, пусть и не всегда ради выживания, но остаёмся животными внутри.
История — это чепуха.
4. Наука, забывшая о природе
Меня особенно удивляет, как Хаксли описывает науку. Она у него служит комфорту и потреблению, но игнорирует очевидное. Даже если человек достигнет пика своих возможностей, можно ли это сделать на таком уровне науки, который он описывает? Этого будет недостаточно. И почему он не учитывает изменения природы? Человек, индустриализируя, наносит огромный вред окружающей среде. Да хоть солнце — через пару веков оно сожжёт озоновый слой, и всё. Чтобы предотвратить такие катастрофы, нужны учёные, которые мыслят без границ, масштабно.
Я не верю, что человек, развивая мозг и нейронные связи, не задумается, что что-то не так. Учёных станет больше. И, возможно, именно они станут первым бунтующим классом. Да, сейчас нет исторического, интеллектуального, культурного наследия — но оно может появиться снова. Был Шекспир один, появится и другой. Нужно просто дать людям думать.
5.Жить в матрице или нет?
Насколько плохо жить в матрице, если знать, что ты в матрице? А если не знать?
Я все чаще думаю: жить в матрице или не жить — вот в чём вопрос. Одно дело — когда тебе открывают глаза, и вся прелесть исчезает, потому что ты знаешь, что всё иллюзия. Но если спросить заранее: жить или не жить? Не жить или проснуться? Есть ли вообще целесообразность матрицы? И если её создать, можно ли оградить людей от бунтов и побегов? Ведь борьба всё равно будет, если не заткнуть всех разом.
Свобода или комфорт — вечный выбор. Для меня комфорт — тупик: у него есть края и границы, и рано или поздно он надоест. А свобода — это всегда шанс найти, как ни странно, более комфортную жизнь.
Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзию, настоящую опасность, хочу свободу, и добро, и грех. – Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, – сказал Мустафа. – Пусть так, – с вызовом ответил Дикарь. – Да, я требую. – Прибавьте уж к этому – право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак; право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним днем; право мучиться всевозможными лютыми болями.
Проблема мира Хаксли в том, что он якобы достиг полного комфорта — там уже некуда расти. А природа и общество не живут в тупике. Рано или поздно это общество обречено на распад. Думаю, причиной станут частные интересы, а также темпы индустриализации без учета экологии и отсутствие качественной думающей науки. Возможно, это не приведёт к войне или революции, но сбои в системе будут, и со временем они собьют с пути этот конвейер прогресса и комфорта.
3 понравилось
