Цитаты из книги Избранное

Симмонс был пожилой человек, исполненный того важного достоинства, которое свойственно всем, кому приходится постоянно держать язык за зубами и скрывать свое настроение, никогда не высказывать свои мысли и соблюдать этикет, то есть дипломатам, коронованным особам, государственным деятелям и лакеям.

Но не годится становится взрослым, не прочитав всех детских книг.

Он как будто давал понять, что они не только тут, но что ради неё он готов был доставить каждого из них в двух экземплярах.

Это, наверно, икра, — думал он. — Проклятая икра!» В эту минуту он остро ненавидел икру. Каждый осётр в Чёрном море был его личным врагом.

Ненавижу пешее карабканье. Стоя под горой, кажешься такою маленькой.

Опять в толпу, – ворчал Бернард. – Вечно в толпе.

Годы интенсивной гипнопедии в сочетании с мальтузианским тренажем, проводимым трижды в неделю с двенадцати до семнадцати лет, выработали в Ленайне навык, почти такой же автоматический, непроизвольный, как мигание.

Космическая тьма не видна была за световой рекламой.

"— Стабильность, — подчеркнул опять Главноуправитель, — стабильность. Первооснова и краеугольный камень. Стабильность. Для достижения ее — все это. — Широким жестом он охватил громадные здания Центра, парк и детей, бегающих нагишом или укромно играющих в кустах."

Не знаю, - думал он, - удобно ли мне цитировать самого себя?

- Завтра я тоже уберусь отсюда. - А куда? - спросили Гельмгольц с Бернардом. Дикарь пожал плечами. - Мне все равно куда. Куда-нибудь, где смогу быть один.

No civilization without social stability. No social stability without individual stability.

Затяжное самогрызенье, по согланому мнению всех моралистов, является занятием самым нежелательным.

" - Стабильность, - подчеркнул опять Главноуправитель, - стабильность. Первооснова и краеугольный камень. Стабильность."

Армия прекрасна. Но и это ещё не все: она взывает к инстинкту более низкому, чем эстетическое чувство. Зрелище человеческих существ, низведённых до уровня автоматов, утоляет жажду власти. Глядя на механизированных рабов, воображаешь себя господином.

Я так люблю летать, я так люблю летать.

Но самое весёлое начинается тогда, когда она уже стала вашей возлюбленной. Тогда вы начинаете проявлять все ваши сократические таланты. Вы развиваете её темпераментишко, вы приучаете её — потихоньку, нежно и терпеливо — к самым грубым проявлениям чувственности. А сделать это вовсе не трудно: чем она невинней, тем это легче. Девушки такого сорта с наивной непосредственностью доходят до самого грязного разврата.

Вот что такое женщины - кентавры, и богова лишь верхняя их часть, а ниже пояса - все дьяволово.

Он обнял её за талию. Само это движение было ложью.