Цитаты из книги Избранное

Когда он не читал, он думал о прочитанном.

Из мудрых уст - из первых рук. Не каждый день такая привилегия и честь.

CH3C6H2(NO2)+Hg(CHO)2; и что же в сумме? Большая воронка, груда щебня, куски мяса, комки слизи, нога в солдатском башмаке летит по воздуху и – шлеп – приземляется среди ярко-крассных гераней, так пышно цветших в то лето. (Глава третья)

Но даже чтение не удовлетворяло его. Главное достоинство этого занятия состоит в том, что оно занимает ум и помогает убивать время. Но какой в этом толк? Убивать время с помощью книги немногим лучше, чем убивать фазанов и время с помощью ружья. Он мог бы предаваться чтению до конца своих дней, но этим он всё равно ничего бы не достиг.

- Все люди в физико-химическом отношении равны, - нравоучительно сказал Генри. - При том даже эпсилоны выполняют необходимые функции.

Нельзя освоить науку без понимания, без вникания в смысл.

Вечность была у нас в глазах и на устах.

Он ненавидел ее за то, что она так отвратительна, за то, что она была когда-то так прелестна.

Карлинг был примерным христианином и, кроме того, немного садистом и поэтому отказывался дать ей развод.

Не желающие причинять зла точно так же причиняют боль, как и желающие.

Пичугой малой, золоченой мушкой — и теми откровенно правит похоть, — сумасводяще гремели слова. — Разнузданней хоря во время течки и кобылиц раскормленных ярей. Вот что такое женщины — кентавры, и богова лишь верхняя их часть, а ниже пояса — все дьяволово. Там ад и мрак, там серная геенна смердит, и жжет, и губит. Тьфу, тьфу, тьфу! Дай-ка, друг аптекарь, унцию цибета — очистить воображение.

"Внутренняя прозорливость" - так Барлеп любил называть своё собственное мнение.

«Макбет» (акт V, сц. 5):

Жизнь – это бредовой Рассказ кретина ярости и шуму Хоть отбавляй, а смысла не ищи.

– А зачем это необходимо… – начала и не кончила Линайна. В голосе ее прозвучала раздраженная нотка. Когда наклоняешься, тянешься губами ближе, ближе, и вдруг дуралей-партнер вскакивает и ты как бы проваливаешься в пустоту, то поневоле возьмет досада, хотя в крови твоей и циркулирует полграмма сомы.

– А разве ты ему не нравишься? – спросила Фанни. – Иногда мне кажется – нравлюсь, а иногда нет. Он избегает меня все время; стоит мне войти в комнату, как он уходит; не коснется рукой никогда, глядит в сторону. Но, бывает, обернусь неожиданно и ловлю его взгляд на себе; и тогда – ну, сама знаешь, какой у мужчин взгляд, когда им нравишься.

Сон лучший отдых твой , ты то и дело впадаешь в сон-и все же трусишь смерти, которая не более чем сон.

– Да, люди, люди! – И вот уже выкинута вся сома. Дикарь схватил ящик, показал дельтам черную его пустоту: – Вы свободны!

Перед стариканом Шекспиром, – признал Гельмгольц, – лучшие наши специалисты – ничто.

Как приятно знать, что и после смерти мы продолжаем быть общественно полезными. Способствуем росту растений.