Словарь Сатаны и рассказы

ХОРОШЕЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО

— Какая благодатная у тебя страна! — сказала Республиканская Форма Правления Суверенному Государству. — Будь любезно лежать тихо и смирно, покуда я прогуляюсь по тебе, славословя всеобщее избирательное право и воспевая прелести гражданских и религиозных свобод. А ты тем временем можешь облегчить душу, проклиная абсолютизм и вырождающихся европейских монархов.

— С тех пор как ты пришла к власти, мне служат одни дураки и прохвосты, — отвечало Государство. — Мои законодательные органы — и общегосударственные и муниципальные — превратились в воровские шайки. Налоги мои стали непомерны, судьи — продажны; мои города позорят цивилизацию; акционерные общества душат частную инициативу. Все мои дела пришли в упадок, и хаос, воцарившийся в них, принял поистине преступный характер.

— Что правда, то правда, — сказала Республиканская Форма Правления, надевая подбитые гвоздями сапоги,— но ты только вспомни, как я тебя развлекаю каждое Четвертое июля[15].

РЕЛИГИОЗНЫЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ

Услыхав шум побоища, один Христианин, живущий на Востоке, спросил своего Толмача, что там происходит.

— Буддисты режут Магометан, — с истинно восточной невозмутимостью ответствовал Толмач.

— Кто бы мог предполагать, — сказал Христианин, проявляя научный интерес к происходящему, — что это сопровождается таким шумом?

— А Магометане режут Буддистов, — добавил Толмач.

— Удивительное дело, — в раздумье продолжал Христианин, — какой ожесточенный и к тому же повсеместный характер носят религиозные распри!

Сказав это, он принял добродетельный вид и отправился на телеграф вызывать отряд головорезов для защиты интересов Христиан.

ПРИВЕРЕДЛИВЫЙ ПРЕСТУПНИК

Приговорив одного Преступника к каторжной тюрьме, Судья стал распространяться о проторях и убытках злокозненной жизни и о выгодах становления на путь истинный.

— Ваша честь, — перебил его Преступник. — Не соизволите ли вы изменить приговор? Дайте мне десять лет тюрьмы, и хватит с меня.

— Как?! — в изумлении воскликнул Судья. — Я же присудил вас всего к трем годам!

— Да, правильно, — подтвердил Преступник. — Три года тюрьмы, да еще проповедуете. Если на то будет ваша воля, нельзя ли смягчить приговор за счет проповеди?

— Джентльмены, — сказал следователь, — очевидно, у нас нет других свидетелей. Ваши обязанности вам известны; если вопросов больше нет, вы можете удалиться, чтобы обсудить ваше решение.

Встал старшина присяжных — высокий, бородатый человек лет шестидесяти, в грубой одежде.

— У меня есть только один вопрос, господин следователь, — сказал он. — Из какого сумасшедшего дома сбежал этот ваш свидетель?

— Мистер Харкер, — сказал следователь совершенно серьезно и спокойно, — из какого сумасшедшего дома вы в последний раз сбежали?

Харкер снова густо покраснел, но ничего не сказал, и семеро присяжных встали и торжественно один за другим вышли из хижины.

— Если вы не собираетесь продолжать ваши оскорбления, сэр, — сказал Харкер, как только они со следователем остались одни возле мертвеца, — то, полагаю, я могу удалиться?

— Да.