Собрание сочинений в 20 томах

Никакого отзыва здесь не будет, потому что единственный идиот в "Идиоте" Достоевского — это я, наивно поверившая тому, что князь Мышкин (князь Иисус в черновиках, ага) на самом деле являет собой образец тонкой и сочувствующей души. Но как в братьях Карамазовых не треба было б-га, который допускает слезинку ребёнка, так и тут я отказываюсь от такого вот иисусика. Это же страшный человек, ужасный, жуткий. Я до последних страниц не верила, уж того ли я "Идиота" читаю.

В романе 3 стержня, которые должны бы по идее его держать — Парфён, Мышкин и Настасья Филипповна. Ну ладно, чёрт с ним (б-г с ней?), добавим ещё четвёртым столпом Аглаю, которая, в общем-то, та же Настасья Филипповна, только выросшая в другой обстановке. С другой стороны, и Мышкин ведь тот же Парфён, так что пусть будет. Остальные персонажи и вовсе неживые, а какие-то полукомедийные зарисовки с одной чертой характера и туманными клубами дыма вместо остальной личности. Впрочем, так и надо. Пока четыре столпа держат этот мир, остальные клубятся и кипят. Собственно, почти всё время мы только их и видим. Ау, где Настасья, где Парфён, где Мышкин? Ну хоть Аглаю покажите. Ну хоть не всю, кусочек туфли, портрет, пусть хоть запахом духов повеет. Нет ответа.

А четыре столпа-близнеца стоят и пугают один другого больше. Настасья Филипповна ещё ладно, какой с неё спрос, они с Аглаей своим судьбам не хозяйки, как бы ни старались. Вот и пытаются всё какой-то крендель выкинуть, чтобы создалась видимость, будто они что-то решают. На самом деле за них всё уже давно решено. Парфён из этого квартета самый честный, хотя внешне и может напугать поболее других. Но медведь тоже кудлат и страшен, зато если его приручить, то и на велосипедике ездить может, и на задних лапах плясать на ярмарке. Парфён единственно честный перед остальными и самим собой персонаж, за что и огребает на протяжении всего повествования, а потом ещё и ведёт всё к тому, что все кругом д'Артаньяны, а он один виноват. Да, он хочет поглотить Настасью Филипповну, оторвать от неё кусок, впитать в себя, но он этого и не скрывает. А что же "Иисус", эта змеюка подколодная? Тихой сапой, улыбочками прикрывается, а сам такой же, даже ещё хуже. Как в рассказе "Дама с собачкой". Сначала поманит шпица пальцем, а когда тот к нему побежит — пальцем сурово погрозит. Подкинул Настасье Филипповне искушение, ввёл её во грех, а потом вроде как его тут и не стояло, вроде как он тут ни при чём. Но хотя кровь капает с ножа Парфёна, всё же она на его совести. Если она у него есть, конечно, эта совесть. Всё-таки ведь чего-то в нём не достаёт, пугающе недостаёт. Души что ли? Потому что сочувствия-то у него вагон, но сочувствие на то и сочувствие, что корень "-чувств-", а не "-душ-". Содушия ему не хватает. Натворит и всплеснёт ручками, а что я, а я ничего, что же я поделаю, я же идиот, с меня взятки гладки. И как легко он подхватывает этот рефрен. Идиот, идиот же припадочный, не принимайте меня всерьёз. Хотя почему это "подхватывает". Он же первым его и произносит, задаёт тон. А дальше уже все валят с больной головы на здоровую, пытаются переложить свои проблемы на чужие плечи, стряхнуть с себя малейшую ответственность, но преуспеет только тот, кто ловчее всех подсуетился.

Нет, братцы, таких спасителей нам не надо. Роман безусловно отличный, но какой же жуткий... Говорить даже страшно. Сами почитайте. Критику почитайте. Её написаны горы и маленькая тележка, там вам всё расскажут, кто спаситель, а кто его паства. Я же просто тихонько в уголке посижу, авось меня минуют такие князи.

Это будет непросто и очень сумбурно, но я попробую.

Когда-то давно я спросила у подруги, захлёбывающейся от восторгов, кто же идиот в этом романе. Сегодня я знаю ответ - все. Даже не идиоты. Тут другое слово надо, но я его не могу подобрать. У Фёдора Михайловича всё-таки талант видеть всё вокруг в чернейшем цвете и жуткой грязи. Это просто какой-то паноптикум низости, глупости, ординарности, пошлости - не самых страшных грехов, но в настолько неприглядном виде, что хочется от них отплеваться и больше никогда не видеть. Возможно, потому что сильные страсти ужасают на каком-то ином уровне, а вот это мелкое душевное уродство - соврать, сподличать (а потом находить извращённое удовольствие в том, чтобы признаваться "Низок! Низок!") - оно вокруг, каждый день в малых дозах. И когда оно обрушивается отовсюду, становится на редкость погано.

И среди этой грязи - князь Мышкин в белом, не замаранный, не запятнанный. И вот здесь у меня возникают большие сомнения. Потому что... ну как же так, мы вроде бы видим перед собой идеального человека, христианина (для Достоевского это важно), милосердного, всепрощающего, наделённого всеми добродетелями и одновременно - больного. Что хотел сказать этим Фёдор Михайлович - что такие люди немного не от мира сего? что таких людей в нашем обществе вообще быть не может? Не знаю, да это и не важно, но тут другая проблема восприятия возникает. Добродетель Мышкина по сути равна наивности, отсутствию опыта. В начале романа он ничего не видел, ничего не пережил. Он такой не потому что сам пришёл к этому, а потому что так получилось - то ли от природы заложено, то ли как-то вдруг воспиталось и выросло. И так уж ли это ценно?.. Ведь даже сам Мышкин в начале романа говорит о лице Настасьи Филипповны "В этом лице… страдания много…", оно ему тем и дорого, тем и притягивает - пережитым, вымученным, выплаканным. И поэтому Настасья Филипповна и Рогожин - образы для меня гораздо более сложные и притягательные, хоть это и не означает того, что я их понимаю или одобряю. Но у них есть характер, они способны на поступки, а князь при всех своих добродетелях - нет. Рогожин смог ради любви пойти против семьи, Настасья Филипповна из более сложных мотивов смогла бросить вызов обществу, Мышкин же, едва приехав из Швейцарии, где о нём заботились, обрёл толпу друзей и деньги, а потом весь роман подставлял вторую щёку. Добро не может просто говорить, добро должно быть деятельным, иначе грош ему цена. И ведь что удивительно... кому-нибудь Мышкин по-настоящему помог? кого-нибудь исправил? переучил по своей вере? Да наоборот. Он стал неким катализатором несчастья, разрушившего и дом Епанчиных, и жизнь Настасьи Филипповны, и жизнь Рогожина. Можно, конечно, спорить о том, как бы сложилась жизнь героев, не встреть они князя, но это он разворошил их души.
Есть ещё один момент. Князь Мышкин довольно эгоистичен и бесцеремонен (эгоизмом в разной форме вообще страдают все без исключения герои). В некоторой степени не меньше капризной Аглаи, любящей проявлять характер, где надо и где не надо. Он прекрасно умеет слушать собеседников (и то, впрочем, не всегда), он честно и искренне хочет помочь, но при этом он же, к примеру, читает многостраничные проповеди, когда никто и не спрашивает его мнения. Неумение вести себя в свете - оно отсюда.
Положительный образ? Да, разумеется, даже не учитывая общий фон.
Идеальный образ? Не уверена.

Вообще же с Фёдором Михайловичем у меня по-прежнему не складывается, даже не на уровне идей - на уровне их воплощения. Мне невыносим язык - внятно не объясню, это что-то подсознательное. Мне невыносима эта чернота жизни, не дьявольские глаза Рогожина, не истеричные припадки женщин (Н.Ф. и А.И.), а вот это сборище карьеристов, мальчиков на побегушках, голодранцев, капитанш, чахоточных. Мне невыносимы "программные речи", которые не имеют никакого отношения к содержанию романа (и я прекрасно понимаю, откуда взялся пассаж о смертной казни, но бог мой, насколько он в этом месте чужероден!). Меня раздражала, наконец, сама рваная структура романа, эти перескакивания через недели и пересказы прошедших событий. Но...
Глубина мыслей и проработка образов, бесспорно, прекрасны. А за это я многое готова "понять и простить":

• <...> Ну, хорошо, ну, скажите мне сами, ну, как по-вашему: как мне всего лучше умереть? Чтобы вышло как можно... добродетельнее, то-есть? Ну, говорите!
• Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье! - проговорил князь тихим голосом.

Было время - зарекся я едва ли не публично, что Достоевского больше никогда, ни за что и ни с кем. Отродясь шел у меня великий классик с таким трудом, что я почти всегда бросал начатое.

Так чего же, спрашивается, я вдруг взялся за "Униженных и оскорбленных"? Отвечаю - коллега посоветовала, которая писала по "Униженным" диплом. Она сказала, что это лучшая книга у Федора Михайловича. Теперь, прочитав ее я могу сказать следующее. Все книги писателя, я конечно, не читал, но из всего дочитанного и недочитанного ("Преступление и наказание", "Братья Карамазовы", "Идиот", "Бесы" и "Бедные люди") это и впрямь лучшее произведение.

Как известно, это первый роман Достоевского после ссылки и второй в библиографии, и Фёдор Михайлович еще не настолько заматерел, чтобы писать длиннющие монологи, в словесной воде и бездонном нравоучительстве захлебнуться можно. Здесь всё гораздо проще. Явно выигрышная композиция романа - быстрый и интригующий старт и не менее быстрое развитие сюжета. Потом повествование немного замедляется, но читатель уже проглотил крючок, и назад не выплюнет - так и хочется узнать, кто там кого развенчает, и развенчает ли, и победит ли добро, и простят ли оскорбленные, и унизятся ли унизившие. Получилось как по жизни получается - хорошее в конце есть, но его слишком мало, сильнейшие мира сего торжествуют, а слабейшие остались живы, и слава Богу. Впрочем, не все и живы остались, и как хочется упрекнуть автора - ну почему вы, Фёдор Михайлович уважаемый, не пожалели бедняжку Нелли, дали бы бедному ребенку, хлебнувшему горя почище, чем иному старику, пожить хорошо в кругу новой семьи. А то и зубами в отдельных сценах скрежетал: но почему эта сволочь князь Валковский не понес никакого наказания? Ну хоть бы спьяну с кареты упал и руку сломал. Так ведь нет, ничего плохого с ним не происходит, как назло, хотя это не хорошо человеку зла желать, каким бы гадом он не был.

На самом деле князь - это худший сорт людей, ибо он не просто открыто признает, какая он сволочь, но и кичится этим, выставляет это как главное свое отличие. На минутку представил подобного человека рядом с собой - сразу затошнило. Понятно, что этого типа не исправит уже ничего - ни нравоучение, ни церковное покаяние, ни тюремное заключение... Только могила, пожалуй. Кстати, сынок его Алеша, на мой взгляд ничем не лучше, просто это противоположная форма своего отца. И лично мне непонятно, как такого славненького, миленького, но абсолютно бесхарактерного и в конце концов предавшего свою любовь мальчика могла полюбить Наташа? Но это мне, мужику, непонятно, а у женщин свои заморочки. Слышал я конечно о том, что "любовь зла...". Вот Наташа и полюбила...

Достоевский мастер описания подвалов, клоак, трущоб и прочих злачных мест, а также диких человеческих эмоций, пьяных побоев, морального опустошения, в какой-то степени садизма. Но финал "Униженных и оскорбленных" - это рассвет. Пусть пасмурный, пусть как бы дождливый, но это рассвет. Самое главное - что Ихменевы (в первую очередь, конечно, старик отец) не потеряли себя, остались людьми и сохранили родительское чувство к Наташе, а сама Наташа не сошла с ума, как это бывает в лучших традициях классической отечественной литературы 18-19 веков.

Так о чем эта книга? О том, что одни через трудности, нечеловеческие испытания и весь спектр внешних козней остаются людьми и сохраняют в себе человечность, а другие, живя легко и беззаботно, оказываются "с грязцой", как говаривал Валковский. Фу, гадость...

P.S. Марина! Если ты это читаешь - спасибо тебе за совет.

За эту книгу в моей жизни спасибо margo000

Вот как-то так совпало, что все время, пока я читала эту, несомненно, прекрасную книгу, мне на глаза попадались интервью и фильмы Тарантино, так что я, наверняка, слишком предвзята в том, что сейчас скажу, но

Мне кажется, что Тарантино - это Достоевский в кино.

Опустим мораль.

Я, признаться, Достоевского не за мораль люблю. Слишком циничное я существо, чтоб искренне переживать всем его персонажам, которые сами себя радостно загоняют в безвыходное положение, выбраться из которого возможным уже не представляется.

Но вот просто вспомните, с чего начинаются Бешеные псы. Правильно, с обсуждения песни Мадонны. Как это влияет на сюжет? Да никак, но ведь хорошо-то как!

Вот в Достоевском мне всегда нравилось именно это.
То, что сюжет и диалоги у него существуют отдельно друг от друга. Все эти нескончаемые разговоры, которые ведут персонажи ну никак не приближают нас ни к развязке, ни к чему бы то ни было. Просто автору хотелось рассказать пару забавных историй - и он их рассказывает. И, кажетсчя, делов-то - взять и бросить читать.
А у меня, тем не менее, ни разу в жизни не вышло бросить читать Достоевского. Вот потому что начала - и он не отпускает меня до самого конца.

И вот я читаю все эти истории про эксгибионистов, жестокость, несчастье, публичные дома, пьянство, бедность, патологическую гордость и все такое прочее, а на их фоне случается невероятного накала история расставания. И остановиться я решительно не могу.

Это я к тому, что Достоевский прекрасен.

К раскрытию заголовка рецензии я перейду немного позже.

Сейчас скажу, что я не буду раскрывать сюжета в полной мере. Это может сделать и нейросеть, а единственное, что нас отличает на данный момент от ИИ – это концептуальное мышление. Также нет смысла говорить о Достоевском. Кроме одного забавного факта, что многие известные критики считают эту книгу квинтэссенцией Достоевского или «полной Достоевщиной».

Я же хочу наполнить ваше чтение смыслом... Да, это нужно не всем... И нет, эту книгу из читателей мало кто понимает в полной мере...

.

У КНИГИ 2 ПОСЫЛА.

и их важно правильно понять.

Первый.

Главный персонаж – бывший чиновник, который пишет из «подполья» – олицетворяет критику времён Достоевского. Кто там плохо реагирует на критику? Эта книга бравада над всеми «детьми ненависти». Признаться (только между нами), при первом прочтении я этого посыла не заметил, но после прочтения «Дневник писателя» всё стало очевидно. Достоевский-публицист прямым текстом этого не говорит, но описывает собирательный образ своего критика:

– Как человека делающего всё со злости, если это даже вредит ему самому,

– Как человека боящегося критики в свою сторону и боящегося, что его «подполье» кто-то прочитает,

– Как жертву либеральной идеологии, как существо зубастое и невоспитанное, как существо безразличное и рефлексирующее.

На этом стоит закончить, ибо об этом рассказывает сама не столь большая повесть. Можете прочитать эту «достоевщину» и понять... Неправильно. Да, вы не ослышались. Достоевский гений и столь малая цель его не могла бы мотивировать написать данное произведение.

Второй.

Достоевский зайдёт в крайность, чтобы вы увидели всю нелепость собственных мыслей. В каждом из нас живёт критик. У кого-то он прячется в углу и неловко вставляет пару слов во внутреннем диалоге. А у кого-то он занял всё пространство и люди переоценивают важность своего мнения, некие жертвы современной повестки.

Только поймите меня правильно. Автор описал крайность, но игнорирование в себе этой сущности – это самообман.Достоевский хороший психолог и он знает ваши мысли (невзирая на громадную временную пропасть). Многие, судя по рецензиям, пытаются откреститься – им неуютно, они пытаются описать главного персонажа, это этап отрицания.

Внутри вас пригрелся «Чужой», он прятался долго, теперь нужно понять насколько он «Большой». Обращайте внимание на эмоциональные качели главного персонажа. Может не в таких красках и без лёгкой шизофрении, но это ваши качели. Дальше, думаю, описывать не стоит, поскольку всё перейдёт в «личностный тренинг». Я же предлагаю пройти его самому. Достоевского мало просто прочитать, его нужно осмыслять.

.

Достоевский все эти два посыла завернул в хороший сюжет. Если вам понравится эта повесть, то её неестественное продолжение Фёдор Достоевский - Двойник . Почему "неестественное"? Двойник написан раньше и при первом приближении должно быть наоборот, но лучше читать сначала    Фёдор Достоевский - Записки из подполья

Это маленькая и гениальная работа, которую я переслушиваю почти каждый год. Да, переслушиваю и в комментариях оставлю ссылку, как на «Записки из подполья», так и на «Двойник». В целом, если вы считаете Достоевского непреодолимым по слогу и смысловым наполнениям, то попробуйте его послушать на скорости 1,3 в озвучке "Семёна Ярмолинца"!

Впервые я прочитала «Бесов», когда мне было 16. Потом перечитала в 23. Теперь в 26. И я уверена, что буду читать их и в 31, и в 45, и в 54 и даже и потом, если доживу. Потому как мне всей жизни кажется мало, чтобы осознать, что же со мной творит эта книга
Я не буду врать и говорить, что поняла, о чем хотел сказать Федор Михайлович. Не буду утверждать, что поняла его намеки и неприкрытую карикатуру. Потому как ни черта я не поняла, да и наверное никогда не пойму. Я просто люблю эту книгу, просто так, без ее отсылок, без ее истории и предпосылок.
Ближе и вместе с тем загадочней книги для меня, пожалуй, и не существует. Иногда кажется, что я ее «раскусила», разложила все по полочкам. Но через секунду я понимаю, что ничего не понимаю, ни того, что в строках, ни того, что между ними. Да я и не хочу ничего понимать. Ведь узнаешь - интерес пропадет, все станет предсказуемо и просто. А так сохраняется тайна, почти мистическая, потусторонняя.

Хотя нет, вру. Одну тайну я разгадала. Николай Ставрогин. В 16 я была в него влюблена, в 23 – восхищалась им, сейчас мне его просто жаль. Человек, у которого есть все и в то же время – ничего. Его любят ненавидя, его уважают презирая. Он все и ничего. Он страшно силен, но в то же время невероятно слаб. Он ни в чем не видит смысла, в то время как сам является центром вселенной для многих людей, готовых по одному его зову побежать на край света. В книге он занимает так много места, хотя почти что и не появляется совсем, лишь изредка, тенью на полях. Бесы в его душе гуляют на всю катушку, но и бог от него не спешит отказываться. Шатов, Верховенский, Кириллов, Лебядкин – все они хороши, у каждого тараканов с добрый вагон будет, но ни один из них и в подметки не годится Ставрогину. А ведь все просто: они-то живые, стремятся, любят, ненавидят, пропагандируют, обманывают, верят. Ставрогин же мертв, живущий, но неживой. Ему нечего терять, потому что ничего нет. Ему все равно, что в ад, что в рай. И эта его фатальность пугает и восхищает. Уродство, физическое или моральное, всегда будет привлекать внимание.
Я люблю людей отчаянных, готовых кинуться в омут с головой. Есть в них что-то, что заставляет устои пошатнуться. Недаром же Верховенский имел такие виды на Ставрогина.

Книга полна терзаний и безумных идей, как всегда у Достоевского. Они мечутся, как ненормальные, сбивая с ног и кружа голову. Но одна идея уверенно и спокойно идет сквозь весь роман тонкой, но яркой нитью. Кто бы мы ни были, откуда бы мы ни приехали, перед каким бы богом ни замаливали свои грехи, в нас сидят бесы. В каждом из нас. Они рвут нас на части, топят в болоте и клеймят раскаленным железом. И что бы мы ни делали, они всегда будут частью нашей души. Иной раз удастся их задобрить и ненадолго заставить сидеть спокойно. Но рано или поздно они напомнят о себе. И тогда начнется хаос, в отдельно взятой голове, в небольшом городе или даже в целом мире, но он обязательно будет.

А ведь я повзрослела. В 16 на последней странице я истерила, сейчас же просто новопассита напилась :)

И да, помните:

Я всегда думала, что же мне напоминает этот трек. Теперь понимаю, "Бесов".

В школьные годы вся классика бодро прошагала мимо меня. Нет, я ее, конечно, читала в пределах программы, но ни в моей душе, ни в моей голове ничего не осталось. А сейчас, пройдя определенный путь и получив некоторый багаж жизненного опыта, я чувствую, что готова к ней. Я, конечно, не тешу себя надеждой, что на данный момент пойму всё, что говорили великие, но хотя бы оценить, что это грандиозно, я уже в состоянии.

Начала читать биографию Фёдора Михайловича и поняла, что хочу прочитать все его книги в той очередности, в которой они были написаны. Первый маленький шаг в познании вселенной по имени Достоевский сделан.
Это поразительно! Поразительно, какой надо обладать головой, каким талантом, чтобы в 24 года написать такую книгу. Каким тонким и чутким психологом надо быть. Мороз по коже от такого могучего таланта.

Прочитала...Не смогла сомкнуть глаз до самого утра. Лежу совершенно обессиленная и опустошенная, без единой мысли в голове, потрясенная до самых невидимых глубин души, утратив все эмоции. Прихожу в ужас от единственного, но явного чувства: я робею перед ним... Масштабное, глобальное, фундаментальное Творение великого и сильно любимого мной Достоевского - оно меня подавило своей гениальностью. Оно меня смутило. Не знаю, будет ли еще одно пришествие, сотворит ли кто-нибудь нечто, хотя бы, мимолетно похожее, чем-то напоминающее и как-то отражающее то, что изваял Достоевский, но знаю одно - никто никогда не сможет до конца проникнуть в Мысль автора, в суть, в переживания его богатейшего ума и души, понять и осознать в полной мере то, через ЧТО проходит/прошел, читая/прочитав этот Памятник русской классики, ввергающий разум в хаотичные рефлексии.

Я не дерзну написать об этом Труде такое громкое и претенциозное понятие, как рецензия. Это слишком смело, слишком самонадеянно и непосильно. Попытаюсь всего лишь оставить заметку, для себя. Чтобы время от времени возвращаться к ней и вновь почувствовать, как во мне все ликует, ощутить, как огромной волной накатывает восхищение и радость от того, что мне посчастливилось прочитать нечто Великое.

Семья Карамазовых... не Россия ли это того времени, воплощенная в цельную картину? Реальность, обрамленная в раму, чтобы не разбежались, не потерялись те самые детали, невидимые неопытному глазу и неискушенному уму, превращающие книгу в шедевр. Россия, замкнутая в клетку, Россия, протягивающая руки сквозь колючую проволоку, Россия, суженная до размеров ада, под названием Скотопригоньевск.
И не семья вовсе, а ячейка, гниющая изнутри, смердящая и разлагающаяся, где происходит столкновение и жестокие схватки родных по крови, но абсолютно чужих и далеких друг для друга, людей. Сцена, на которой не нужны никакие декорации и вспомогательные штрихи, чтобы прочувствовать атмосферу, обнажающую самые неприглядные стороны человеческой натуры. Духовный распад, влекущий за собой страшные пороки, от которых хочется заткнуть уши или ослепнуть, чтобы не знать.

Главный носитель Зла, позорное пятно и язва - отец семейства, Федор Павлович. Развратник и безнравственный эгоист, подлец и хитрюга, считающий, что все продается и покупается. Он отрекся от всего того, что называют высокими моральными ценностями, опустился на самое дно, где стирается личность, уступая место деградирующему монстру.

Старший сын, Дмитрий Карамазов, соперник своего отца в любовных интригах. Их ненависть обоюдна, она переходит границы, превращая обоих в лютых врагов. Отца и сына...
В Мите столкнулись два Начала, две стихии - Добро и Зло. Он запутался и барахтается в расставленных им же самим, силках. Он не понимает себя, пытается выбраться на твердую почву, но каждый раз погружается в омут своих стихий, перемешиваясь то с Добром, то со Злом.

Средний сын, Иван Карамазов, пленник своего внутреннего зверя, непримиримого и отрицающего. Обладатель глубокого философического склада ума и автор легенды "Великий инквизитор", вкрапленной в роман, как одна из основных и цельных деталей общей картины. Она, своего рода, вызов, кульминация и смысл.

Младший - Алеша Карамазов... Именно его Достоевский выделил жирным "красным" шрифтом. Именно к нему показал свою благосклонность и одобрение. Алеша после смерти матери решает стать послушником и уходит в монастырь. Он - то самое Добро и Спасение, которого ожидает мир - на него вся надежда. Смерть старца Зосимы возвращает Алешу людям. Он как отдушина, а точнее, окно, которое нужно распахнуть, чтобы впустить поток чистого воздуха. Митя прислушивается к нему, Иван проходит мимо, чуть дотронувшись взглядом.

Лакей (и не только по должности) Смердяков, по слухам, незаконный сын Федора Павловича и Лизаветы Смердящей... Само имя говорит за себя. Смердяков - это надругательство над лучшим, что есть в человеке. Он - не то что ошибка, он - огромная зияющая пустота в мироздании, это неизлечимая болезнь, подтачивающая, разрушающая и убивающая исподтишка.

Сказать, что это произведение на все времена, прозвучит банально. Оно настолько многоплановое, в нем столько пластов и ступеней, что оно напоминает величественную башню, пик которой теряется где-то в небесных высотах, недоступный взору. Это в первую очередь, художественный религиозно-философский труд. Это огромная семейная сага, мастерски выдержанная во всех тонах, составляющих основу жанра, и умело заштрихованная вспомогательными деталями, такими как второстепенные персонажи и бесподобная авторская манера описания действий и декораций. Прекрасно продуманная сюжетная линия с преступлениями, тайнами и бушующими страстями - это еще один остов, не менее важный и мощно прописанный, на котором держится все это грандиозное Полотно, ставшее Достоянием целого народа.

А главное, "Братья Карамазовы" - это намек Достоевского на то, что лишь одно может спасти Человечество от нравственного упадка, к которому оно так плавно катится: искренняя всеобъемлющая любовь к Творцу, Человека к Человеку и к всеобщей матери-родительнице Природе. Вот он - высший идеал, именно к нему должен стремиться каждый! Не в одиночку, а сплоченные в неразрывной цепи - звеном в звене.
Это последнее творение Достоевского, его последнее обращение, последний крик души. Наверно так.

Дальше...

Сцена из балета "По ту сторону греха" Бориса Эйфмана на основе романа "Братья Карамазовы"

Роман Достоевского "Игрок" довольно необычен из-за нескольких аспектов. Во-первых, он был написан в рекордно короткий (для Достоевского) срок. Денежные затруднения обязали писателя заключить кабальное соглашение, установив кратчайший срок для написания романа – один месяц. Во-вторых, произведение во многом автобиографично. Взявшись за его написание, Достоевский поведал публике о собственных внутренних демонах – о своей страсти к Игре.

Игру можно по праву считать главным героем этого небольшого по объёму, но не по смыслу произведения. Место действия – вымышленный город Рулетенбург и его шикарное казино, где кипят страсти, решаются судьбы, рушатся жизни. Заглянуть хоть одним глазком в этот мир лёгких денег и ослепительного блеска мечтает каждый, но не каждый обладает силой духа и решительностью вовремя покинуть его. Так случилось и с главным героем, учителем Алексеем Ивановичем. Сознательный и умный молодой человек он поддался пагубной страсти, которая начала превалировать над всеми его жизненными приоритетами. Она не только подвела его к разорению, но и отодвинула на второй план любовь к Полине, ради которой прежде он был готов на любые безумства. В отличии от Алексея, генеральша Антонида Васильевна, первый раз познавшая зависимость азарта, сумела сбросить его крепкие оковы. Проиграв практически всё своё наличное состояние, она разумно рассудила, что безопаснее будет вернуться в Москву.

Играют в этом романе не только в рулетку за карточным столом, но и чувствами и взаимоотношениями. Полина играет чувствами Алексея, наслаждаясь его любовными мучениями; маркиз Де-Грие играет чувствами соблазнённой им Полины, мечтая прибрать к рукам состояние гипотетически богатой наследницы; "бабуленька" Антонида Васильевна вертит всеми ожидающими её скорой смерти родственниками, желающими наконец-то вступить в наследство; а интриганка Бланш завлекает в свои очаровательные сети сначала стареющего генерала, а затем и самого Алексея Ивановича, сумев обанкротить обоих. Единственный положительный персонаж в романе, пожалуй, – это англичанин Астлей. У него оказался иммунитет как против азартных игр, так и против козней и интриг. Честный и благородный человек, он искренне пытался помочь и генералу, и Алексею, и Полине, но в конечном итоге каждый из них остался верен своей испорченной натуре.

Подумалось: а ведь всю эту последнюю неделю я сам читал вечную книгу - "Преступление и наказание". Мне никогда не доводилось читать Евангелие. В какой-то степени эта вечная книга доходит сегодня до читателя лишь внутри других книг в качестве переработки, и "П и Н" - одно из таких произведений-носителей, содержащих в себе (и переносящим сквозь века) многие библейские сюжеты; одна из "вечных" книг нашего поколения. Есть вероятность, что теперь уже книги Достоевского через 100-150 лет будут переработаны и дойдут до читателя лишь отрывками и общими мотивами; также вероятно, что у новых поколений в будущем вовсе не будет своих "вечных" книг, а будет лишь нечто вроде пабликов в соцсетях. Лично же я, прочитав "П и Н", взял с бабушкиной полки Новый Завет и добавил его к себе в "резерв" (так у меня называется большая стопка книг, которые я собираюсь прочесть не вскоре, а в несколько отдалённом будущем), при том в Бога я не верую, но описанными темами, вроде воскрешение Лазаря, весьма заинтересовался.

Это уже пятый роман, который я читаю у Достоевского, и всякий раз его произведения оказывают на меня неимоверное психическое воздействие. Например, после (и во время) "Братьев Карамазовых" было просветление, благость; после "Бедных людей" - меланхолия, зачатки депрессии; после "Идиота" и вот теперь "П и Н" - глубокая задумчивость, в некотором роде ступор. Почему-то вот уже в какой раз книги Достоевского мне совсем не хочется препарировать и анализировать - не потому, что я ничего не понял, а потому что его тексты для меня, как то же Евангелие, как будто священны, монолитны, и разбивать их на части кажется занятием мелочным. Поэтому сегодня я побольше напишу не о сюжетных линиях и заложенных смыслах, а о том, что меня наибольшим образом эмоционально возбудило.

Меня поразило то, что Раскольников не может пройти мимо кого-то. Я сначала думал: зачем в романе сцена с девочкой в рваном платье и жирным франтом? Это один из случаев, когда Раскольников проявляет своё участие. Пьяная девочка на скамейке, сбитый лошадью человек, нищета Мармеладовых, забиваемая до смерти лошадь (ибо сны - тоже часть героя), и т.д. - наш герой не может оставаться в стороне. Сколько сегодня людей проходят мимо лежащего на земле бомжа или просящей милостыню бабушки! 99 из 100. И ведь я сам - в числе девяносто девяти, и не чувствую при этом никаких угрызений совести.
Кроме того, как подметила достоевист Т.Касаткина, Раскольников ещё и всем раздаёт деньги, которых у него и без того почти нет: Катерине Ивановне, проститутке, городовому...

Меня поразило то, что он признался. Забыв школьные читки, я до последнего надеялся, что он каким-то образом обернёт всё в лучшую сторону, ускользнёт от подозрений и успокоит совесть. Казалось бы, я не должен покрывать преступника, но пусть отзовётся тот читатель, который хотел, чтобы герой был как можно скорее пойман и наказан! Нет такого! А если и есть, то в той же пропорции: 1 из 100. И когда Родион стоит у двери, в которую ломятся двое, а колокольчик заливается - никто не хочет, чтобы дверь взломали. Я очень не люблю экстраполировать книжные реалии на себя, но всё же если пофантазировать, то я, какое бы преступление не соверши, (убей старуху, или своруй пирожок) вряд ли признался бы при том условии, что на меня нет ни единой улики. Чудесным, истинно чудесным образом герой скрывается с места преступления, ему очень сильно повезло. Справшивается: зачем нужно такое везение, как не для того, чтобы ни в коем случае не раскрыть себя?

Меня поразил эпизод с утопленницей. Жара, вонь, духота и пыль; безнадёжность, тлен, уныние; ноги несут тебя к мосту, и где-то в уголку сознания уже теплется эта мысль; и вот, когда осталась всего пара шагов, из-за спины как будто появляется твой двойник, ты видишь себя со стороны - видишь, как ты переносишь ногу через перила, потом другую, и... Нет тебя.
Какой ужасный, жуткий эпизод! Как если бы я сам стоял на краю моста и собирался сброситься в воду. Утопленница Афросиньюшка, заметим, выжила, её выловили. Это символично и встаёт в один ряд образов под общим мысленным заголовком "Воскрешение": опричь того, что комнатка Родиона была как будто гроб; опричь того, что говорит: "Я не старуху убил, я себя убил!", читай, он уже мёртв.
А утопленница - это к тому же один из вариантов исхода, которые Провидение (или что бы там ни было) указывает (подсказывает) герою. Иные варианты: исход Свидригайлова - самоубийство как результат неспособность полностью покаяться; исход Сони/подсказанный Соней - полное и безоговорочное покаяние и признание.

Меня поразило и то, что (как я уже отметил выше) мы сочувствуем всем героям, у которых есть значительные изъяны, грехи или даже преступления за душой (убийце, блуднице, сладострастнику, алкоголику и т.д.), и не любим Лужина, который на вид вполне себе "чистенький" и "правильный". У нас с вами нет чётких, непоколебимых моральных принципов; наши воззрения в морали и грехе, понятия о справедливости варьируются в зависимости от огромного множества обстоятельств. Книжным и киношным персонажам мы почему-то почти всегда сочувствуем, а настоящих убийц и преступников - без раздумий общественно осуждаем. Чужие злодеяний мы не приемлим, а на свои готовы закрыть глаза. И т.д., и т.п. Посему, я готов признать, что развязка книги правильная - какой бы ни была справедливость, восторжествовал таки закон!

Простите за такую концовку рецензии, но меня также поражают слова друзей и знакомых, которые говорят, что им не интересен Достоевский и иже с ним, потому что они читали "Преступление и наказание", "Обломова", "Мёртвые души" и т.д. - в школе. Вы даже не помните что делали в прошлом месяце - как же вы упомните то, что читали 5-10 лет назад?! Если для вас в книгах главное - сюжет и рассказанная история, то оставлю вас в покое; читайте краткое вики-содержание. Ежели вы всё таки зрите в корень и надеетесь хотя бы на йоту приблизиться к разгадке тайны человека, которую Фёдор Михайлович всем своим творчеством пытался разгадать, то знайте, что вы не потратили время зря, открыв и перечитав эту книгу.