Том 17. Сказки Севки Глущенко

Эта повесть чем-то напомнила мне Дубровина с его «В ожидании козы». Хотя Крапивин написал свою книгу изрядно позже, в 1982. И затем продолжил тему ещё одним романом.

Понятно, что вся суть повести состоит в том времени, о котором она написана и в котором живут её герои — второклассник Севка и его мама. Послевоенные месяцы 1945 года и первая половина первого мирного года. Продовольственные карточки и постоянное недоедание, не сильно богатая и разнообразная одежонка — это внешний антураж. И жизнь с мыслями о не вернувшемся с фронта отце — сначала пропал без вести, а затем казённое «числится в списках погибших» — это то, что внутри и мамы Севки, и его самого.

Крапивину удалось проникнуть во внутренний мир 8-летнего ребёнка, проникнуть и проникнуться тем, что чувствует и переживает Севка во время самой простой обычной обыденной жизни мальчишки-второклассника. Это школа и связанные с нею события и происшествия, причём порой источником именно «происшествий» становится сам Севка. Это школьная и внешкольная дружба, и прочие отношения в ребяческой среде. И это отношения с мамой и с соседями — отношения с соседями тоже занимают значительное место в жизни Севки, тем более, что среди этих соседей есть настоящий офицер, иногда балующий Севку конфетками и тем, что даёт подержать всамделишный пистолет. И вот эта мешанина из домашне-школьных событий и составляет и жизнь нашего героя (равно как и жизнь многих других мальчишек и девчонок того времени), и содержание этой повести.

Однако Крапивин написал эту книгу не просто ради перечисления только событийной стороны — он перестал бы быть самим собой, если бы ограничился только этим. И потому в книгу включены несколько болевых точек и кризисных моментов. Проживая всю эту кризисно-конфликтную составляющую книги, читатель вольно или невольно становится одной из действующих сторон, пусть пассивно-созерцательным, но неравнодушным участником. И понятно, что этот приём позволяет автору потихоньку «играть» на чувствительных струнках читательской души. Причём неважно, какого возраста этот читатель — работает безошибочно и без сбоев.

Честно говоря, ожидал, что события повести останутся незаконченным», а то и окончания на какой-то драматической нотке, однако автор всё-таки привёл всё к некоему хэппи-энду. Ну, значит я не угадал.

Название романа меня несколько сбило. Я думала, что это будет рассказ о маленьком фантазере, который живет в мире сказок, и эти сказки примиряют его с непростой действительностью вокруг. Да, за окном первый послевоенный год, Севка живет с мамой, отец погиб на войне. Вернее он не вернулся с войны, морской конвой, на котором он служил был разбомблен, но Севка упрямо ждет его. И пусть взрослые говорят, что ждать бессмысленно, что его нет ни среди найденных, ни среди спасенных, но ведь его нет среди погибших - значит можно надеяться на "а вдруг".

Это рассказ о жизни девятилетнего школьника - о самой обыкновенной жизни мальчишки. И еще о взрослении, за этот год Севка проходит путь, для которого иным нужны годы. О том, что за свои слова нужно отвечать, и если ты вызвал соседа по коммуналке на дуэль, так это не простое бахвальство, а дуэль, вот тебе боевой пистолет, вот тебе сосед, твоя очередь стрелять. И убивать? Но убивать он не хотел, он вообще не думал, что это так. он просто обиделся, потому что кто-то что-то сказал а он поверил... О том, что мир может быть несправедливым, что учителя не обязательно добрые, они могут быть мелочными, мстительными, жестокими и правила жизни таковы, что эти мелочные учителя решают твою жизнь и приходится идти на компромисс. О том, что о некоторых вещах не надо говорить с посторонними и о том, что взрослые часто вынуждены говорить не о том, о чем думают. О том, что настоящая дружба - это не просто слово в стенгазете, что человек, с которым ты дышишь в унисон, встречается очень редко, а иногда и вообще не встречается, а еще о том, что он может быть рядом, а ты этого не понимаешь. О том, что красивая внешность совсем не означает красивую душу и красивый человек может оказаться таким же примитивным и недалеким, и откуда он вообще решил, что человек красив?

И еще о том. что взрослые могут таки ошибаться и о том, что "а вдруг" все же случается.

«Тридцать три – нос утри» - это вовсе не дворовая дразнилка, это просто название бочонка «33» в лото. Так же как «22» - лебеди, «11» - барабанные палочки», а «88» - кило баранок )))

Но это вовсе не книга про лото, и сам бочонок тут почти не при чем. Это рассказ о послевоенном детстве мальчишек, тем, ком у в 1947 было 10-11 лет. Пожалуй, слишком идеализированный рассказ. Добрый мудрый дедушка, поглядывая на «не таких» детей 90-х – 2000-х рассказывает им о своей жизни и на глазах современные дети преображаются, становятся добрыми, умными, чуткими, такими, какими были ровесники деда. Очень трогательная история, кроме шуток, очень чувствительная. Начиная с героической смерти лучшего друга дедушки в далеком 1947. Мальчик не просто утонул, он утонул, спасая малыша. Скажите, а для той дружбы, о которой пишет автор, это имеет принципиальное значение? Смерть лучшего друга сама по себе не причина для печали? Я совершенно не иронизирую, я не понимаю, для чего накручена эта чувствительность… Подруга дедушки, маленькая худенькая девочка с искалеченной ногой, она плохо ходит, волочит ножку, жутко стесняется и смущается. А в душе она , конечно, прекрасна и добра. Мальчик вступается за нее, становится рыцарем и все дети уважительно притихают. А что, просто девочка, без увечий, просто стеснительная девочка – она не заслуживает рыцарского отношения? И вот так весь роман. Нашего героя окружают или люди с недостатками, вот еще цирковой лилипут, жутко переживающий свою болезнь, и герой бросается им на помощь, или люди бездушные и злобные, которых он побеждает. Он и сам с собой борется, вот например, ему необходимо выполнить хороший и плохой поступки. Плохой – это взять у отца категорически запрещенный ТТ и поцелиться в разные стороны ( ужасно, да? Но наш мальчик такой хороший, что ничего хуже ему в голову не приходит, фактически он сам себя обманывает, но в упор этого не хочет признавать), хороший – это чистосердечно рассказать ему обо всем, заливаясь соплями и икая от горя. Ясно, что мудрый отец обо всем расспросит хорошенько и понимающе простит, и поймет, что плохой поступок на самом деле прекрасен, ибо совершен с благими намерениями…

Знаете, это невозможно. Сладкая сиропная трогательная история, Лидия Чарская, где вы?