Поющие в терновнике

У кого руки в мозолях, тот человек честный.

Наверное, в нас живет демон разрушения, всегда хочется переворошить огонь. Это лишь ускоряет конец. Но какой красивый конец!

Каким блаженством было бы хоть раз в жизни не скрывать того, что чувствуешь! Но привычная выучка и благоразумие въелись ему в плоть и кровь.

Что такое сон? — спрашивала себя Мэгги. Благословение ли, передышка в жизни, отголосок смерти или докучная необходимость?

Я сама так устроила свою судьбу, мне некого винить.

Урок номер один: в любви нет таких поворотов, которые не выносили бы света.

А на сцене я уже не я, или, может быть, точнее, там сменяют друг друга разные «я». Наверное, в каждом из нас намешано множество всяких «я».

Вот побывали бы у нас там, так поняли бы. Если ваше имя произносить по-моему, оно на слух австралийца волшебное. Ливень. Проливной дождь. Он дает жизнь пустыне.

Зачем жизнь так запутана и так скверно устроена.

Ну почему, почему нельзя повернуть время вспять!

...у каждого из нас свои скорби и печали и нет греха в горестных воспоминаниях.

Наша воля к жизни — вот что нас здесь держит...

• В жизни не все выходит так, как нам хочется.

Как ты можешь в себе сомневаться, когда ты со мной?

Если в доме не хватало хлеба, он обходился без хлеба; если надо было выбрать - обзавестись чем-то из одежды ему или кому-то из его отпрысков, он обходился без обновы. А это в своем роде куда более веское доказательство любви, чем миллион поцелуев, они-то даются легко.

— Прежде я думала, дочь — это так, между прочим, важно, что у меня есть сыновья, но я ошибалась. Ты мне доставляешь совсем особенное удовольствие, Мэгги, от сыновей мне такого не получить. С дочерьми мы равны, понимаешь ли. Сыновья не то. Сыновья — просто беззащитные куклы, мы их расставляем, как хотим, и сшибаем одним щелчком, когда вздумается.

...наверно, все матери немножко слепы и не понимают своих дочерей , пока не состарятся и не перестанут завидовать их молодости.

И еще злая насмешка судьбы: человек одарен редкой красотой, а горюет об этом, как о жестокой помехе, словно он — калека.