Бумажная
279 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Книгу довольно сложно читать, хотя сразу признаюсь, что философский язык дается мне нелегко. Кроме того, текст насыщен цитатами, ссылками и комментариями, что требует усиленного внимания при чтении. Не смотря на то, что часто мне было сложно следить за ходом мысли Григорьевой, думаю, главные тезисы я все-таки усвоил.
Итак, основной пафос книги состоит в комплиментарности восточной и западной философской мысли, не смотря на все их базовые различия. На одной стороне (Запад, Логос) – концепции диалектики и дуализма, изначальности хаоса (хаос как неустроенность, отсутствие блага), стремление к преобразованию окружающей среды, логика с ее законом исключения третьего (как следствие – приверженность либо к бытию либо к небытию), рационализм. На другой (Восток, Дао) – примат неделимого Целого (единство инь и янь, все в одном и одно во всем), концепция сосуществования небытия и бытия (в этом контексте небытие – источник бытия и при этом конечная цель «человека дао»), первичность гармонии, концепция недеяния (жизнь в гармонии с окружающей средой вместо ее преобразования), иррациональное. Григорьева считает, что синтез двух философских направлений должен привести к рождению более гармоничного человека и поможет в решении назревших в современном обществе проблем.
Что тут сказать. Культурный диалог всегда полезен, но значимость «воссоединения» Дао и Логоса по-моему переоценена автором. К тому же, воссоединение мы и так наблюдаем в каком-то смысле. Григорьева говорит об оторванности от бытия и печальной участи нового поколения, но не было ни одного поколения, чтобы не нашлось философа или мудреца, который не сказал бы о нем того же самого. Достаточно почитать древних греков. К тому же, нет доказательств тому, что именно философская мысль в Новое время способствовала необыкновенному подъему и расширению экспансии Европы и, при этом, пассивности Азии, что хочет показать Григорьева. У каждой цивилизации бывают взлеты и падения, в конце концов, когда Шумеры строили государство, китайцы и греки в лучшем случае под стол пешком ходили.
Наверное, во многом эта книга – продукт своего времени. Писалась она во второй половине перестройки и эсхатологические настроения автора можно понять. А еще мельком проскальзывает робкая мысль возможности мессианства русского народа, как часто бывало на переломе эпох. Интересно было бы спросить, что думает Григорьева о новом направлении мысли и «целостном человеке» в условиях современной России. Думаю, рассуждать об этом в девяностые, – на сколько трагичное и страшное, на столько же и беспрецедентно свободное время, – было гораздо проще. А что касается Востока, то Китаю и Японии сейчас прагматизма и рвения к переустройству мира не занимать. Да и общаться с Китаем России нужно теперь скорее с позиции младшего брата, а с Японией, кажется, никогда родства и не было. Хотелось еще отметить, что не смотря на то, что автором постулируется комплементарность Востока и Запада, симпатизирует она явно Востоку. И судя по ее рассуждениям, не очень понятно, зачем нужна «односторонне направленная» западная мысль, если есть более гармоничная и устремленная к Единому мысль восточная, которая и так целокупна и органична. Иронично так же, что Восток оставил позади весь мир в деле производства электроники, а в книге звучат технофобские нотки (технологические развитие, как фактор способствующий дегуманизации и отчуждению человека).
Я осознаю, что несколько утрирую и в философии профан, но все же предположу, что не смотря на то, что Аристотель, Платон, Евклид, Гомер и другие оставили в культуре и науке след, который до сих пор можно проследить, сами люди не сильно изменились за последние 2-3 тысячи лет, да и все изменения пока только количественные. Великие древние помогли нам запустить ракету в космос, но в деле построения идеального государства или хотя бы избавления от банальной жадности (коррупция) не преуспели. Восточная философская мысль свой вклад уже сделала, пусть европейцы и обращались к ней почти всегда факультативно. Слияние уже произошло, и в мире самолетов и интернета мы движемся в широком, но едином потоке. В таких условиях идеи и концепции философов, принадлежащих к направлению какого-нибудь очередного -изма могут отличаться друг от друга сильнее, чем от идей представителей какого-нибудь другого направления. Ну и конечно же, многозначность и символичность философского языка всегда оставляет широкий простор для спекуляций.














Другие издания
