Туннели

Внезапно раздался свист, как будто из комнаты откачивали воздух. Каждый крохотный осколок, коснувшись земли, взорвался лучами ослепительно белого света, как будто разом зажглись миллионы фонариков. Невыносимая, обжигающая белизна залила всю комнату.

— Головой-то я понимаю, что тебе надо идти, а вот сердце говорит, чтобы не отпускал.

— Моя мама говорит, что не надо ничего скрывать. Что все тайное становится явным, и от этого одни проблемы. Она говорит, что иметь секреты — это все равно что врать. Ну, она папе все время так говорит.

Все мы вышли из-под земли-пещерные люди и все такое,-и рано или поздно все туда вернемся...

Туман был почти осязаемым; он тек по улицам, окутывал ребят, закручивался вокруг них, как белье на веревке в ветреную погоду, а иногда расступался, приоткрывая участок стены, полоску вымокшей земли или блестящий булыжник под ногами.

Таких темных и ледяных глаз Честер не видел никогда. Словно два бездонных колодца, они затягивали его; неведомая зловещая сила влекла его в пустоту. Честеру стало холодно, как будто в комнате резко опустилась температура, и он задрожал.

— Тут грязный воздух! — сердито воскликнул он.
— Это просто автомобильные выхлопы, — ответил Уилл, развязывая веревку, на которой носил светосферу, и аккуратно затягивая ее на шее у кота. Бартлби не возражал против импровизированного ошейника с поводком.
— Пахнут противно. По-моему, это незаконно, — убежденно заявил Кэл.
— Боюсь, что законно, — сказал Уилл и пошел вперед.

… Он запрокинул голову и рассматривал звезды на огромном пологе неба. — Наконец-то я их увидел, — прошептал он себе под нос.
На горизонте появился вертолет.
— А почему вон та звезда двигается? — спросил Кэл.
— Ей так полагается, — резко ответил Уилл, слишком усталый, чтобы объяснять.

Когда усталость достигает крайней степени, когда мышцы, казалось бы, уже ни на что не способны, только мужество и упорство удерживают человека на ногах.

Тут он наконец заметил их — четыре фигуры на дальней стороне площади. Бесшумные, словно призраки, они как будто парили над затопленной мостовой. Из-за масок, полностью закрывавших рот и нос, и круглых защитных очков они походили на фантастических людей-насекомых.

Он никак не мог поверить, что эта титаническая пещера — настолько огромная, что противоположная стена теряется в тумане и дымке, не пригрезилась ему, что он действительно тут стоит — крошечная песчинка в необъятном зеленом пространстве.

Над улицей вздымалось густое облако, похожее на чернила, растворяющиеся в воде. Оно быстро надвигалось, застилая все на своем пути. Уилл увидел, как фонари отчаянно пытаются светить еще ярче, но тонут в черном тумане. Как будто ночные волны смыкались над огнями обреченного океанского лайнера.

— Знайте же, братья, знайте, — произнес он и сделал драматическую паузу, обводя суровым взором прихожан.
— Поверхность земли занимают существа, непрестанно воюющие друг с другом. Они гибнут миллионами, и нет предела их жестокости и злобе.
Их государства рассыпаются и возрождаются лишь затем, чтобы снова пасть. Они истребили обширные леса, они отравили своим ядом луга и пастбища.

… Серебристый свет, похожий на лунный, падал на их мертвенно-бледные лица и придавал им мягкое сияние, как у святых. Это впечатление дополняли еще более светлые и яркие ореолы над головами, напоминавшие нимбы.
— Нет, — пробормотал Уилл, внезапно осознав, что это вовсе не нимбы, а их белые волосы.

Он выудил из коробки потертый мобильный телефон и протянул Уиллу. Тот немедленно попытался включить его, но безрезультатно. «Ни пользы, ни красоты», как говорил доктор Берроуз в подобных случаях, невзирая на то, что большую часть его бесценной коллекции составляли как раз бесполезные и некрасивые предметы.

В комнате весело потрескивал огонь в камине. На стенах висели пейзажи и изображения людей в латунных и золоченых рамках. Уилл обратил внимание на небольшую картину маслом, изображавшую величественный дом в окружении зеленых холмов. Под ним было подписано «Дом Мартино».

Дома словно врастали в стену, будто археологи еще не откопали их до конца. Крыши сливались с плавно изгибающимися стенами пещеры, а от них вверх тянулись кирпичные трубы, которые переплетались в удивительный узор и исчезали в темноте. Они напоминали окаменевшие клубы дыма.

… Он постарался привести мысли в порядок; пьянящий восторг первооткрывателя сменился жаждой исследования.

Она мельком взглянула на него, как на назойливую муху, которую лень прихлопнуть, и вернулась к почте.