Но вот вперед выступили Снусмумрик с кузнечиком, каждый со своим инструментом. И грянули песенку: «Эй, зверятки, завяжите бантиком хвосты».
Каждый бросился искать себе пару для танца.

— Старушка не хочет. Она спрячется в подвале.

— Танцы — вовсе не глупости! — возмутилась та. — Ты хочешь говорить о кометах, а я хочу говорить о танцах!

Вдруг Муми-тролль с ужасом сообразил, что у него нет денег! Да что там денег — у него и карманов-то не было!

Братец Снорк все это время писал в тетради. Он поднялся и сказал:
— Одно из правил спасения от комет гласит: не задерживайся в лавках слишком долго. Пора идти дальше. Снифф, живо допивай лимонад!

— Дарить женщине украшения вовсе не глупо, — строго сказала старушка. — Ты еще слишком мал, что бы понимать такие вещи.

— Ну, а тебе что? — спросила хозяйка лавки у Муми-тролля. Тот смутился и еле выговорил:
— Диадему…
— Зачем тебе она? — удивилась старушка.
— Затем, чтобы подарить девчонке, — сказал Снифф, который пил в углу лимонад. — Он страшно поглупел с некоторых пор.

Муми-тролль поднялся на крыльцо и отворил дверь. Звякнул колокольчик. Все вошли вслед за Муми-троллем, кроме девочки, которая осталась любоваться собой в серебряном шаре.

— О, танцы! — захлопала в ладоши сестрица Снорк. — Я так давно не танцевала!
— Нет у нас времени на танцы, когда гибнет Земля, — недовольно сказал братец Снорк.
— Ну, немножечко! — умоляла она. — Ведь Земля погибнет только через два дня!

— Похоже, вода кончилась во всем мире, — сказал он. — Интересно, что говорят об этом рыбы?

— Очень трудно набрать веток совершенно одинаковой длины.

— Дяденька, а вам не кажется, что у неба странный цвет?
— Цвет? У неба? — удивился Хемуль. — Глупости. По мне, будь оно хоть в клеточку, я редко на него гляжу, бабочки летают над самой землей. Меня беспокоит другое: ручей, он высыхает. Чего доброго, негде будет ополаскивать ноги.

— Понимаешь, — задумчиво сказал Снусмумрик, — жизнь становится очень сложной, если хочешь носить вещи и держать их при себе. Поэтому я только смотрю на вещи, а когда ухожу — то уношу их в своей голове, в своей памяти. По-моему, это приятнее и лучше, чем таскать чемоданы и другое барахло.

Затем Снусмумрик медленно произнес:
— Какая жалость, если Земля расколется! Она такая хорошая.

— Живу, где придется, — ответил Снусмумрик, заваривая кофе. — Сегодня здесь, завтра там. Как набреду на веселое местечко — ставлю палатку, играю на гармошке.

— Мам, — сказал Муми-тролль, — как ты думаешь, дядя Ондатр всерьез говорил про разные предвестья?
— Думаю, что да. Ведь, чего только не придет в голову, когда разрушен дом, а сам промок до шерстинки. Но ты не думай об этом. Что если вы со Сниффом обтрясете вон ту, дальнюю грушу, на пригорке.

На следующий день Ондатр лежал в гамаке и размышлял обо всем с философской точки зрения.

Ведь, открывать Путь конечно интереснее вдвоем. К тому же будет не так страшно.