Впрочем, это (дневник) было небезопасным предприятием. Письмо закрепляет реальность, оно сгущает то, что было текучим, запечатлевая конфликты, оно рискует сделать их бесповоротными.

Демоны не дремлют, они лишь выжидают момент, чтобы появиться снова.

"Когда ты стоишь передо мной и на меня смотришь, что знаешь ты о моей боли и что я знаю о твоей?" Ф. Кафка

Дора Диамант, которая станет подругой Кафки на одиннадцать оставшихся ему прожить месяцев. [...] Именно ей суждено было озарить последние месяцы жизни Франца Кафки.

«Любовь, ты нож, которым я причиняю себе боль». -(Кафка).

«Я рос, как слишком быстро вытянувшиеся и забытые саженцы». - (Кафка).

В Европе в это время происходят важные события: подписано перемирие, создано государство Чехословакия. Так как Кафка не ведет больше дневника, то в том, что он пишет, нет и следа этих великих перемен. Болезнь, личные заботы не оставляют ни малейшего места для политических размышлений.

«Но вправе ли я в тридцать четыре года, с весьма сомнительными легкими и с еще более сомнительной способностью к человеческим отношениям, ожидать хорошего?» -(Кафка, из письма Максу Броду).

«Письмо форма молитвы», — пишет он в 1920-м.

"Итак, я всегда был недоволен, в том числе и своим довольством". -(Кафка).

"...я словно большой камень, в самой глубине которого еще колеблется огонек маленькой души". -(Кафка).

Кафка посылает ей [Фелиции] с посвящением экземпляр своего сборника «Созерцание», который только что вышел в издательстве «Ровольт», но она нигде не упоминает эту книгу. Поняла ли она ее или хотя бы прочла ее?

"...кто может ясно видеть сквозь беспорядок и ложь, которые царят на поверхности?" -(Кафка, из письма к Фелиции).

Он хочет сказать, что не позволено при свете дня утверждать, что наступила ночь.

в письме Максу Броду: «Центр всего моего несчастья в том, что я не могу писать, я не написал ни одной строчки, которую мог бы принять, наоборот, я вычеркнул все, что написал еще с Парижа — впрочем, это не Бог весть что. Все мое тело настораживает меня по отношению к каждому слову; каждое слово, прежде чем я его напишу, начинает осматриваться вокруг себя; фразы буквально ссыпаются под моим пером, я вижу, что у них внутри, и тотчас вынужден останавливаться».

Кафка совершенно не думает о том, что в языке существует власть воображения, магическая сила, способная вызвать на свет неизвестную ранее реальность. В нем нет ничего романтического, из всех писателей он, несомненно, наиболее последовательно далек от лиризма, наиболее решительно прозаичен. В одном из текстов последних лет он снова повторит, что язык остается пленником своих собственных метафор, что он может изъясняться только в переносном и никогда в прямом смысле.

в отношениях с друзьями отличался деликатностью и юмором, но в нем были темные зоны, столь глубокие, что туда нелегко было открывать доступ его близким

«Силы зла слегка облизывали проходы, заранее радуясь, что позднее ворвутся через них».

Франц Кафка