Печали американца

Литературная слава блистательной американки Сири Хустведт растет стремительно. Ее книги переведены на шестнадцать языков, выходят на нескольких континентах, литературоведы пристально следят за ее творчеством. Романистка, поэтесса, влиятельный эссеист, Сири Хустведт к тому же является женой и музой другого знаменитого прозаика, Пола Остера. "Печали американца" - захватывающий семейный роман, где Хустведт виртуозно исследует память и подсознание своих персонажей, недаром главный герой, Эрик Давид...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

189 оценок

5
30%
4
43%
3
25%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 215Хотят прочитать 476

Рецензии

countymayo
11 сентября 2011
Выплесните мате. Спустите «Gitanes» в унитаз. Вообще: не пора ли бросить курить? Одолжите томик Кортасара начальнику, а клетчатый плед – кошкам, они оценят. Я опишу вам интерьер, самый подходящий для восприятия «Печалей американца». Это плацкартный вагон, желательно верхняя полка, а на нижней бушует дитя, которому меняют подгузник. Картину дополнят чайный стакан, дребезжащий в подстаканнике, станция Уторгош за окном и одеяло шерстяное летнее, решето решетом. Идеальное время – утро одиннадцатого сентября.
И безотчётное желание оглянуться на самом подходе к Уайт-стрит, когда она сказала дочери:
Давай напоследок посмотрим вокруг.
Так Лотова жена предлагала дочкам обернуться на красные башни родного Содома…

Проблеме 9/11 Сири Хустведт посвятила удивительно толковые, здравые страницы, как бы цитирующие труд об отражении теракта в масс-медиа, которую создала главная героиня, профессор философии. Таких текстов в тексте несколько. Это и романы «великого американского прозаика с большой буквы П», покойного мужа философини, и семь его писем к возлюбленной, за которыми ведётся настоящая охота, и бесконечные истории болезни, и блокноты брата-психоаналитика, и особый язык иллюстраций соседки-художницы. Итак, вокруг пресловутых писем разворачивается детектив с мордобоем, кошмарная бабища вооружается двуручным зонтиком, и психоаналитик влюбляется в таинственную соседку (или в её пятилетнюю Эгги, у которой папа так уменьшился, что его совсем не видно, и спрятался в картонную коробку?) Всё это под аккомпанемент воспоминаний Давидсена-старшего, выбившегося из крестьян в учёные и оставившего потомкам в наследство страсть к гуманитарным наукам, пунктуальность и чисто норвежское упрямство.
Я не переставала изумляться, как госпоже Хустведт удалось передать саму атмосферу крестьянских мемуаров: их жёсткую дотошность, лаконизм и то, что неуместно иронически зовётся «сермяжной правдой». Из послесловия выяснилось, что это настоящие мемуары покойного Л. Хустведта, отца писательницы. Вот бы издали целиком!
В итоге «Печали американца», начавшиеся как зыбкий постмодернизм, книга о тех, кто создаёт книги о тех, кто создаёт книги, становятся на твёрдую, холодную, кишащую сусликами почву штата Миннесота. Понимаете, есть два вида искусства. Одно жеманно вякает устами «элитных» мальчишек-девчонок: «Идите на …., мама и папа!», питаясь при этом от щедрот пап и мам. Другое… другое способно выслушать. Ребёнка, гебефреника, врага, друга, старика в маразме. Даже родного отца.
- Но разве ты не умер, Pappa?
Конечно, умер, - сказал он, взяв мои руки в свои. –Эрик, сынок, теперь мы сможем видеться, вот так! Но только не по пятницам.
Читать далее
42 понравилось
223
winpoo
3 июля 2016
Есть книги, которые дают тебе намного больше, чем ты ожидаешь, и даже больше, чем заложено в их прямом содержании, а есть книги, которые, как вампиры, что-то забирают, вытягивают из тебя – немного счастья, немного личных воспоминаний, немного тебя самого. Есть книги, которые принимают тебя в свои распахнутые объятия и готовы позаботиться о твоём внутреннем мире, а есть такие, которые тебя отвергают, отсылая небрежным жестом к чему-то попроще. Есть книги, которые дружески протягивают тебе руку, рассказывая о том, чему бы ты хотел поучиться (но, конечно же, на чужом опыте), а есть такие, которые не пускают тебя в себя, как чужака, пытающегося проникнуть на их территорию, но не знающего тайного кода. А вот в книгах С. Хустведт есть сразу всё, и в процессе чтения объятия попеременно сменяются тисками, стремительный бег – ступором, непонимание – прозрением, личностный рост – самодеструкцией.
Несмотря на то, что сюжет «Печалей американца», в общем, простой и легко разбивается на смысловые линии, книгу не стоит сводить только к нему. Такие книги требуют какого-то иного чтения, каких-то иных психологических 5D-очков. Здесь даже имеет смысл не столько читать сам текст, сколько прислушиваться к его резонансу в своей душе, обнаруживать возможные связи и строить что-то своё. И тогда эффект получается насыщенным и полифоничным, как если бы ты смотрел на свои многочисленные отражения в бесконечной череде зеркал, по-разному отражающих общие для современного мира человеческие проблемы. Фактически, здесь дело даже не в самом сюжете (он всего лишь повод сказать нечто большее), а в его психологическом «сопровождении», которое читатель созидает сам.
Это очень современная книга, иллюстрирующая заброшенность человека в неподвластные ему обстоятельства, его одиночество в мире, в котором происходит много событий и в котором рядом с ним, но совершенно иначе, бьются пульсы других жизней. Все герои С. Хустведт переживают не лучшие времена и безнадёжно и жадно ищут опоры друг в друге, чтобы убедиться, что они есть, существуют, кому-то нужны и востребованы самой жизнью. Несколько поколений людей, в общем, страдают одинаково и мучаются одними и теми же проблемами собственной двойственности, непонимания чувств других, утратой смысловых ориентиров, страхом утраты близких, непереносимостью одиночества, боязнью случайностей, неверием в других, попытками обуздать собственные желания. И каждый видит себя в каждом.
Книга очень невротическая, ищущая в читателе разрядки собственного внутреннего напряжения. Самому её содержанию определенно нужен психоаналитик (или объект для отреагирования?), поэтому, наверное, не случайно главный герой – психиатр с аналитической практикой, – признаёт, что в работе с мистером Т. и мисс Л. у него опустились руки, и в поисках самопонимания обращается к собственному психоаналитику.
«Печали…» для меня заметно перекликались с «Что я любил», в них встречаются те же мотивы: трагическое творчество, болезненные привязанности, приверженность индивидуальным принципам и ценностям, амбивалентные поиски взаимопонимания и, конечно, любовь, любовь, любовь, которой всегда и всем не хватает. Всё это проскальзывает в воспоминаниях, рефлексиях, переживаниях героя, в документах, которые он читает, в разговорах, которые ведёт с сестрой, племянницей, квартирантками, любовницей, психоаналитиком, с самим собой и – мысленно – с отцом и дедом. Книга, как паутина, сплетена из слов, диалогов, апелляций друг к другу, что не может не рождать в читателе самодискурс.
А в конце как-то сами собой появляются вопросы: что есть жизнь, что в ней самое главное, зачем мы делаем то, что делаем, на что мы способны ради себя и других, где проходит граница между нами и другими, ради чего стоит жить, отринув свои печали… И эти вопросы вовсе не воспринимаются как праздные психоаналитические метафоры, над ними реально хочется подумать наедине с самим собой. Поэтому я думаю, что это книга для aged adults, и её вряд ли можно безоглядно рекомендовать тем, кто привык к облегченной стилистике литературы young adults. Наверное, не стоит и браться, эффект будет совсем не тот, на который можно рассчитывать, накопив опыт и начав немного понимать, как устроены люди и как устроена жизнь.
Не могу сказать, что мне понравился герой, сама я вряд ли выбрала бы для жизни мужчину с такими печалями, но я с готовностью бы вела длинные вечерние и особенно полуночные разговоры практически с каждым из персонажей, находя в них интересных собеседников. С. Хустведт определённо становится для меня одним из притягательных авторов, хотя мне кажется, своими книгами она решает свои собственные очень личные задачи.
Читать далее
33 понравилось
628
Lucretia
24 мая 2012
Мисс Хустведт - не для приятного вечерка с пледом и чаем. Она заставляет человека Думать.
Она заставила меня ощутить собственную умственную неполноценность, написав научные определения моим бзикам. Она заставила ощутить связь поколений, она вставила спички в мои глаза, показав, на что люди готовы ради мимолетного упоминания в желтой газете. Она рассказала о американцах во второй мировой войне, о эмигрантах в начале двадцатого века (правда этой же теме посвящен роман Уиллы Кэсер "Моя Антония").
Она принесла в мой список "запахов, которые я знаю" запах пепла, и страха смерти.
Она рассказала о связи поколений, о том, что раньше мой отец просто не мог думать о том, о чем думаю я. О том, что дом, где жили три поколения требует очень бережного ремонта.
О том, что человек - очень хрупкое создание, а мозг -хоть дело и темное, но уже давно исследован.
И в ее Нью-Йорке можно сойти с ума. И мне стало жалко Эрика (от лица которого ведется повествование), он совсем забыл, что такое - просто погулять по парку и посмотреть на небо, женщины, мужчины, работа психоаналитика (ковыряние в чужих головах). И только заметки его отца напоминают ему, что была и другая жизнь - тяжелая, но по-своему счастливая. Когда на одну глобальную проблему накладывается другая и человек жил не думая о том кто виноват, а думал - что делать, раз ничего не изменить.
Читать далее
32 понравилось
158