Маркиза де Сад

не родилась еще такая женщина, которую мог бы обмануть мужчина.

Но я теперь очень хорошо понимаю главное: если хочешь быть верной женой, надо любить не добрые слова и дела мужа, а истинную его природу. Обшивка корабля, плывущего по океану, приемлет и пожирающего ее древесного червя, и чистую морскую воду.

Стоит произойти чему-то необычному, как люди сразу слетаются со всех сторон, словно мухи на труп, и высасывают, высасывают из случившегося свою житейскую мудрость.

Чем выше положение человека, тем утонченнее его удовольствия.

на Острове Любви и в самом деле не осталось такой лужайки, где бы я не примяла травку.

Вернув в комнату лакея, он пустился с ним и Мариеттой в многотрудное плавание по океану наслаждений.
Втроем они изобразили некое подобие трехпалубной галеры и дружно заработали веслами.

В политике есть место и искренности – когда нет рядом посторонних.

...их скорбная жизнь, на первый взгляд окрашенная в один только черный цвет, в то же время давала им своего рода ощущение стабильности, безопасности. Она была неизменна, ясна, почти утешительна: супруги уже свыклись со своей утратой, и, как это бывает с людьми, смирившимися с непоправимым, им казалось, что ничего более страшного произойти уже не может.

И невдомек было бедняжке, что в отчаяние ее приводит скудость и несовершенство человеческих чувств вообще. Действительно, абсурд — один человек погиб или десять, слезы все льют одинаково. Могут ли слезы служить мерилом чувства? И какого? Какой видится она, Томоко, другим? И в еще большее отчаяние приходила она, когда пыталась заглянуть в собственную душу и видела там лишь мрак и неопределенность.

Гитлер - Везде, куда ни глянь, люди причиняют друг другу зло, ранят один другого. В ткани, из которой соткана любая власть, есть швы, через которые лезут вши. Скажите мне, Крупп, бывает ли власть без швов, неуязвимая власть, подобная белому рыцарскому плащу?
Крупп - Если и не было – закажите. Вам сошьют.
Гитлер - И вы согласны стать моим портным?
Крупп - Надо бы сначала мерку снять.

«Вот оно какое, харакири, — подумал он. — Будто на голову обрушился небесный свод, будто зашатался и перевернулся весь мир». Собственные воля и мужество, казавшиеся несокрушимыми до того, как клинок впился в тело, вытянулись тонкой стальной ниткой, и мысль о том, что надо изо всех сил держаться за эту нитку, наполнила душу поручика тревожной тоской.

В искаженном страданием лице поручика она видела что-то необъяснимое, таинственное. Теперь она разгадает эту загадку. Рэйко показалось, что только сейчас она ощущает сладкую горечь Великого Смысла, в который верил муж. Если прежде она знала о вкусе этого сокровенного знания только от поручика, то ныне испытает его сама. Рэйко приставила кинжал к горлу и надавила.

… если хочешь быть верной женой, надо любить не добрые слова и дела мужа, а истинную его природу.

Поверхность Земли, на которой мы живем, тверда. Леса, долины, скалы. Но если проникнуть под зеленую поросль, спуститься под земную кору – там горячо, там кипит расплавленная магма, сердце Земли. Именно магма – источник силы и духа, эта бесформенная, раскаленная материя и есть внутренний пламень, составляющий суть всякой формы.

Рем: Вы опять мешаете Адольфу выступать.
Крупп: Его речи пикантнее слушать не спереди или сбоку, а отсюда, с изнанки.

А гадостей я не желаю ни видеть, ни слышать - закрываю глаза и затыкаю уши.

Раз мой муж – чудовище порока, то мне ничего не остается, как быть чудовищем добродетели.

Порок тоже кое чего стоит, и вы отлично это знаете.