Цитаты из книги Империя мрака

– У тебя такой равнодушный голос… ты просто выговариваешь слова. Мне даже почему-то страшно.

Шепот страсти. Вздох истомы. Презрительная усмешка.

– Что вы со мной сделали? – Восстановили. Ты был почти полностью разрушен. – Вы меня изменили? – Мы сделали тебя более чувствительным к переживаниям твоих близких – людей. – Ох, – только и вымолвил Кэссиди.

Нормальная человеческая жизнь доступна мне только с помощью заменителей. Я с жадностью поглощаю книги, ленты, голографические зрелища, беллетристику, драмы и всякого рода документы.

— А есть ли опасность проекции? Может ли это перекинуться на владельца андроида? — Очень любопытно. <…> Её опасность заключается в вере в возможность этого... Если вы общаетесь с сумасшедшими, то можете в конечном счёте перенять их болезнь...

– Напомни мне строчку из Шекспира, Мирабель. Насчет мух и распущенных мальчишек. Ее светлые брови нахмурились. – Ты имеешь в виду из «Короля Лира»? Погоди… Ага! «Как мухам дети в шутку, нам боги любят крылья обрывать.»

— Вы внесли в меня какие-либо изменения?
— Мы сделали вас более восприимчивым к чувствам ваших соотечественников.
— О, — сказал Кэссиди.

Наверное, я сумасшедший, потому что решил с отчаянием погрузиться в тайны, смысл которых до сих пор не раскрыт человечеством.

Если мы проиграем, то умрем все, а если победим, я все равно умру, когда «Летящего сквозь ночь» уничтожат на Авалоне. Или это, или жизнь калеки в орбитальном госпитале. Уж лучше смерть. – Мы построим для тебя новый корабль, капитан, – пообещала Меланта. – Лгунишка, – сказал Ройд, однако тон его голоса стал значительно мягче.

А мы жили вдвоём на верхнем этаже — растерянные, удерживаемые страхом, ненавистью между нами. Как лезвие, вошедшее в живое дерево и расщепившее ствол лишь для того, чтобы навечно остаться в раненом теле, мы жили вместе.

— Но только пиявка из нержавеющей стали способна извлечь кровь из камня… или робота, <…> вполне возможно, что ты единственный в своем роде. Так поддержи же свою репутацию! Лови их! Осушай! Оставь свой след на тысяче стальных горл!

И вдруг я все понял, даже смог сформулировать: АМ намерен вечно держать нас в своем брюхе, издеваясь и мучая до бесконечности. Машина ненавидела так сильно, как ни одно разумное существо на свете. Мы были совершенно беспомощны. Теперь я знал совершенно точно: если когда-нибудь Бог и сын его Иисус существовали на свете, то АМ и есть этот Бог.

Ученые мужи до сих пор полны сомнений, в большинстве своем они не знают, что есть сон на самом деле.

Так должно было случиться, и сейчас она пронизывает мое существо до последней клеточки. Вероятно, у других людей любовь выглядит иначе. Но разве из тысяч миллионов найдутся две похожие головы, пара одинаковых ушей, две, не отличающиеся одна от другой ладони? Все они разные, поэтому и ни одна любовь не повторяет другую. Моя любовь странная, я это хорошо знаю. Но разве от этого она становится менее прекрасной? Благодаря этой любви я почти счастлив.

— Мифы всегда затрагивают то, на что сложнее всего закрывать глаза. В них перемешаны любовь и ненависть. — 11-я секция

— Но что же всё-таки с иным? — В Браннинге иное — частное дело. Иное в основаниях зданий, оно нагромождается в доках, запутывается в корнях деревьев. Половина города построена на нем. Другая половина может жить без него. Но не рассуждай об этом вслух, иначе тебя назовут невоспитанным и вульгарным. — 9-я секция

Хотел ли Орфей жить дальше после того, как во второй раз потерял Эвридику? Он поступил очень современно, когда он решил оглянуться. Какова музыкальная сущность этого поступка? — эпиграф 7-й секции