My Uncle Oswald

“Умершие великие люди всегда интересуют всех больше, чем живущие. После смерти они становятся легендой.”

“Вы умненькая и хорошенькая, но это не дает вам права занимать мое время.”

“– Но если кто-нибудь сообразит, что мы вытворяем, – нам конец!
– Никто не сообразит, – успокоил я. – На свете только один Эйнштейн.”

Мне нравилось, когда отец так воодушевлялся. Слушая его, я начинал понимать, как важно иметь увлечение в жизни. Он научил меня, что если тебя что-то интересует - что бы это ни было! - окунайся в своё увлечение с головой. Хватай его обеими руками, тискай, обнимай, люби, но самое главное - относись к нему со всей страстью, на какую способен. Не будь холодным. Горячим - тоже недостаточно. Нужно быть раскалённым добела и страстным.

“В этом мире вы ничего не добьетесь, если упустите свой случай.”

“люди, питающиеся виски и трупами, не способны сделать ничего хорошего”

“как бы он ни петушился, он остается курицей.”

“С течением времени я обнаружил удивительную, но достаточно простую закономерность, касающуюся молодых дам: чем прелестнее их лица, тем менее деликатны их мысли.”

...Всякое крупное состояние, если только оно не унаследовано, приобретается обычно одним из четырех способов - махинацией, талантом, точным расчетом или везением. Мой случай - сочетание всей четырех.

“Существо женского пола, – это хищное животное, мужчина – ее добыча”

“Во всяком случае, мое дело не в том, чтобы плодить гениев, а в том, чтобы делать деньги.”

“Знаешь ли, дорогая, – сказал я, – как только я сделаю себе состояние, то всю оставшуюся жизнь я собираюсь провести, именно теряя время. Но пока деньги не в банке, я буду очень упорно работать. И тебе тоже придется.”

“Где бы ты ни оказался, часто говорил мне отец, если у тебя возникли сомнения, останавливайся всегда в "Ритце". Это был мудрый совет.”

“– Что бы мы с ними сделали?
– Продали бы, конечно.
– Кому?
– Очень богатым женщинам, которые хотят ребенка от одного из величайших гениев всех времен и народов.
– А что скажут их мужья?
– Их мужья не узнают. Только мать будет знать, что она беременна от Бетховена.”

Он [отец] научил меня, что, если ты чем-нибудь интересуешься, все равно уж чем, — рвись напролом к предмету своего интереса. Вцепляйся в него обеими руками, обнимай его, люби его, относись к нему со всей страстью. Тепловатым тут быть нельзя, горячим тоже; нужно быть раскаленным добела.

– Банан немного мешает, – пожаловалась она.
– Теперь ты понимаешь, каково мужчинам, – сказал

“может быть, вам будет интересно узнать, фройлейн, что морковь и огурцы – очень мощные символы сексуальности. Они представляют собой мужской фаллический член, а у вас появляется желание или натереть его на терке, или замариновать”

“Похоже на то, что великие писатели чаще всего произрастают на каменистой бесплодной почве. Все они – сыновья рудокопов, мясников или обедневших учителей.”

“В 1919 году в его суровых стенах проживали юные леди-дурнушки, столь толстошеие и длиннолицые, что с трудом можно было заставить себя взглянуть на них. Мне они напоминали крокодилов и вызывали дрожь в нижней части затылка при встрече на улице.”

“– В вашей схеме есть просчет, – сказал А. Р. Уорсли.
– Какой?
– Действительно ценная сперма – это не сперма Эйнштейна или Стравинского, а отца Эйнштейна или отца Стравинского. На самом деле гениев произвели эти люди. Значит, ваша схема – мошенничество.
– Мы собираемся делать деньги, – возразил я, – а не плодить гениев. Кроме того, женщины никогда не захотели бы получить сперму отца Эйнштейна. Им нужна инъекция живых сперматозоидов самого знаменитого мужчины.”