
Зеленая книга
Triu
- 242 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Это четвёртая книга автора, рассказывающая о его опыте поимки и транспортировки диких животных (практика, выполненная Дарреллом с уверенным самодовольством колониалиста, которая не сильно состарилась, но давайте не будем привносить в это современную чувствительность). Эта экспедиция 1954 года привела его в Южную Америку, включая Парагвай, Аргентину и Уругвай, где деревья боррачо похожи на винные бутылки, что дало название книге. Искренний энтузиазм Даррелла по отношению к своему проекту и его забота об отдельных существах очевидны в его прозе. Даррелл никогда не встречал животного, которого он не смог бы очеловечить и дать ему имя, от застенчивой обезьяны Цай до енота-беглеца Пуха и крикуна Эггберта, который падает и говорит "уип". Красочные и забавные описания Даррелла, от того, как он самоуверенно отпустил разъяренную гремучую змею, до выражений лица и одежды Паулы, их домработницы в Парагвае, которая также была местной мадам, оживляют все его анекдоты. Даррелл тоже не позволяет себе легко отделаться, часто изображая из себя забавную фигуру, как это часто делают скромные британские авторы. Это не совсем научный подход к биологии, но читать его интересно.
Его книги, похоже, обладают той редкой способностью заставлять вас смеяться над случаями, когда, окажись вы на его месте, едва ли смогли бы сохранить хоть какое-то подобие самообладания. Его экспедиция, которая составляет суть этой книги, не была успешной. Но Дарреллу удаётся создать интересный рассказ даже при таком (очень) очевидном недостатке контента. Действий происходит не так уж много, но его манера излагать кажущиеся обыденными события завораживает.

И снова замечательная и добрая книга от Даррелла. Каждый раз, читая его книги, я восхищаюсь не только тем, с какой любовью он рассказывает о животных, но и тем, какое у него прекрасное чувство юмора.
В этой книге Даррелл описывает путешествие в Парагвай. Едет он туда вместе с женой за птицами. Но, как обычно, к птицам подсобрался целый зоопарк - и енот, и броненосцы, и обезьянка, и опоссум, и лисенок, и еще множество разнообразных ползающих, летающих, шипящих, квакающих и прочих - прочих. И снова у меня не обошлось без Гугла, но я уже привыкла, что книги Даррелла иначе читать просто и не получится.
Помимо животных перед читателем проходит ряд людей, интересных, порою эпатажных и очень колоритных.
И как же стало грустно, когда автору вынужденно пришлось расстаться с частью своего зверинца из - за событий, произошедших в Парагвайе в период их пребывания там. С какой тоской он сам описывал, как животные не хотели покидать свои клетки и лагерь, даже несмотря на то, что их осознанно не кормили и не замечали, давая тем самым понять, что они свободны... Мы в ответе за тех, кого приручили. И большая часть животных, попавших в ласковые руки человека, влюбленного в природу, просто не желали снова получить волю.
А вот это, между прочим, совсем не страус...
Спасибо Дарреллу, который умеет так заинтересовать своим рассказом, что бежишь, как чумачечий, чтоб увидеть то или иное животное, и с восторгом узнаешь новые мордашки, иногда симпатичные, иногда не особо, но какое же богатое разнообразие выпало этому счастливому зверолову!!!!

Пожалуй, после 10 книг прочитанных у автора, пора добавить его в любимые, ведь он так здорово описывает природу, своих любимых животных и встречаемых по жизни замечательных людей. Благодаря его книгам я побывала на островах Корфу и Маврикий, в Африке и Южной Америке, а ведь и ещё много где предстоит побывать, Даррелл - плодовитый автор, так что я с радостью предвкушаю дальнейшее чтение его книг.
Этим летом я читала "Под пологом пьяного леса", часть событий в котором происходили в Аргентине, и в этой книге я снова оказалась здесь. На этот раз автор отправился на юг страны - в Патагонию, а после на север в Жужуй. Первая часть получилась несколько непривычной, ведь описывала не сбор животных, а только любование ими. Автор с женой и несколькими друзьями отправился смотреть на пингвинов, котиков и морских слонов. По пути им, конечно, встречались другие представители мира животных, которые так порадовали натуралиста, что привело к дополнительным милым описаниям в книге. А как здорово он описывал наблюдение за колонией пингвинов, назвав её "морем старых официантов". Много теплых слов у него нашлось для этих милых созданий, читать было сплошное наслаждение. Но не только животным посвящены страницы книг, как и всегда Даррелл находит что сказать о своих новых хороших знакомых, а на пути ему встречается масса замечательных людей. Ещё несколько страниц автор уделил печальной судьбе полностью истребленных патагонских индейцев, наконечники которых он находил на пляже возле колонии пингвинов. После Джерри с компанией отправился на лендровере на поиски морских котиков и слонов и снова порадовал читателей чудесными описаниями этих животных. Про котиков даже есть очень поэтичное описание спаривания.
Во второй части описан как раз сбор животных для зоопарка в тропической северо-западной провинции Аргентины. Туда автор поехал уже один, так как его жена заболела, а Софи осталась в Буэнос-Айресе ухаживать за уже собранными животными. Явно в данной поездке в Аргентину было гораздо больше событий, которые не вошли в книгу. В долине (поселении?) Калилегуа Даррел покупал животных у местных индейцев. Снова страницы наполнены замечательными описаниями людей, животных, событий, природы, разнообразных сложностей. Читала книгу с большим удовольствием.

— Это слишком грубая пища для него, как бы мелко мы ни рубили шпинат, — сказал я. — Боюсь, нам придется готовить его примерно таким же способом, каким мать готовит пищу для птенца.
— Каким именно? — поинтересовалась Джеки.
— Понимаешь, они отрыгивают полупереварившиеся листья в виде жидкой кашицы.
— И ты предлагаешь нам тоже заняться этим? — настороженно спросила Джеки.
— Нет, нет, но если кормить его разжеванными шпинатными листьями, то, я думаю, это будет почти то же самое.
— Да, разумеется, но лучше, если это будешь делать ты, — оживилась моя супруга.
— В том-то и дело, что я курю, — сказал я,- и Эгберту вряд ли понравится смесь шпината с никотином.
— Другими словами, раз я не курю, значит, мне и пережевывать шпинат?
— В общем так.
— Если бы кто-нибудь сказал мне, — жалобно проговорила Джеки, — что, выйдя за тебя замуж, я должна буду в свободное время пережевывать шпинат для птиц, я бы ни за что этому не поверила.
— Но ведь это же для пользы дела, — робко вставил я.
— Нет, в самом деле, — мрачно продолжала Джеки, пропустив мимо ушей мое замечание, — если бы кто-нибудь сказал мне об этом и я бы этому поверила, я бы, наверное, ни за что не пошла за тебя замуж.
Она взяла блюдо со шпинатом, окинула меня уничтожающим взглядом и отправилась в укромное место жевать листья. Все то время, пока Эгберт находился у нас, он поглощал уйму шпината, и Джеки исполняла свою роль поистине с терпением жвачного животного. По ее подсчетам, она обработала таким образом около центнера листьев шпината, и с тех пор шпинат не значится в числе ее любимых блюд.

В те времена, когда эти места посетил Дарвин, здесь еще обитали остатки патагонских индейских племен, тщетно сопротивлявшихся колонистам и солдатам, которые навязали им войну на истребление. Говорят, что индейцы были неотесанны, не хотели приобщаться к цивилизации и вообще не обладали никакими качествами, за которые они хоть в малейшей степени заслуживали бы христианского милосердия. Словом, подобно великому множеству видов животных, под благотворным влиянием цивилизации они исчезли с лица земли, и, по-видимому, никто не оплакивал их исчезновения. В различных музеях Аргентины можно увидеть немногие оставшиеся после них предметы – копья, стрелы и тому подобное – и неизбежную большую и довольно мрачную картину, которая должна иллюстрировать наиболее отвратительную черту характера индейцев – их склонность к распутству. На каждой из этих картин изображена группа длинноволосых свирепых индейцев, гарцующих на диких скакунах, у их вождя неизменно перекинута через седло белая женщина в прозрачном одеянии и с таким бюстом, что позавидовала бы любая современная кинозвезда. Во всех музеях эта картина почти одна и та же – разница только в числе изображенных индейцев и в пышности груди их жертвы. Это, конечно, очень поучительная картина, но меня всегда озадачивало одно: почему рядом с ней не висят другие произведения искусства, которые изображали бы цивилизованных белых людей, уносящихся на скакунах с соблазнительной индианкой. Такое ведь случалось так же часто (если не чаще), как и похищение белых женщин. История тогда бы получила любопытное освещение. Но тем не менее эти вдохновенные, но плохо написанные картины умыкания имеют одну интересную черту. Сделанные для того, чтобы представить индейцев в самом невыгодном свете, они преуспели лишь в одном: мужественные и красивые люди производят очень сильное впечатление. Больно сжимается сердце при мысли, что они истреблены.

Ничто так не раздражает человека, как ответы на чисто риторические вопросы.


















Другие издания

