La guerra del fin del mundo

Товарищ Хорхе Марио Педро Варгас Льоса! Непозволительно быть таким роскошным и гармоничным писателем, когда ведёшь повествование о предметах столь сложных и многогранных. В этом немалом по объёму романе всё радовало глаз, как в «золотом сечении», так что иной раз становилось даже скучно оттого, что невозможно найти шероховатость или «изюминку», настолько он выверен и продуман.

Роман повествует о восстании Канудус, сама идея которого, как мне кажется, просто нереальная. Некий проповедник в конце девятнадцатого века ходит по Байе, собирая под своё крыло всех недовольных, которых просто не может не быть в голодной и нищей стране с постоянным бурлением в верхах власти. И он говорит им, что грядёт конец света (во что нетрудно поверить на голодный желудок, страдая от хворей и притеснений), а виноват в этом Антихрист — Республика. Дескать, надо надавать Республике по шапке, конца света всё равно не избежать, а так хоть в рай попадём, даже если до этого резали детишек и насиловали старух. Народу он набирает очень даже немало, и каждый из этой толпы стоит десятка обычных солдат, ну просто представьте себе этакого религиозного камикадзе, который только и мечтает умереть за веру, затащив зубами и когтями на тот свет с собой как можно больше республиканских псов. Конец, я думаю, предсказуем, иначе вместо Бразилии давно уже была бы какая-нибудь Земля Священная, но следить за безумным сюжетом очень увлекательно. Такое ощущение, что Льоса был там сам, сразу всеми и всем: затюканным журналистом, запутавшейся в чувствах женщиной, ревнивцем, генералом, озорным священником, Наставником, Блаженненьким, «освятившимися» головорезами, простыми солдатами, уродцем-полульвом, пылью под ногами уставшей армии и отчаянием, звенящим в воздухе. Очень много персонажей, историю каждого из которых можно выносить в отдельную повесть с полноценным сюжетом, развитием и проблематикой: на все вкусы, от любви и философии до чести и национального колорита. Чудовищный реализм и чудовищный мистицизм. Ух. «Город и псы», «Зелёный дом», «Разговор в «Соборе»» — традиционно три сильнейших романа Льосы. Но, чёрт подери, как я понимаю исследователей, которые включают в этот список и «Войну конца света».

Ни образованность, ни ум, ни начитанность не играют в этой истории никакой роли

Что случилось в Канудосе – и по сей день тайна, покрытая мраком, кровью и грязью, но слабо отблескивающая светлым, необъяснимым, возможно, даже божественным. Об этом невольно задумались и те персонажи романа Льосы, для которых повстанцы были не более чем обезумевшими оборванцами, необразованными фанатиками. И можно ли упрекнуть? В самой глуши за одним из проповедников, которых немало хаживало по дорогам в те дни, пошло преданное душой и телом самоорганизовавшееся войско. Перед человеком в лиловом одеянии, Наставником, пали все – и местные дурачки, и заклейменные грешники, и известные на всю округу разбойники – и даже другие проповедники. Люди изменялись, преображались, отрекались от злых дел и вверяли себя воле Бога. А Наставник, эту волю выражающий, казалось, и не оглядывался, чтобы посмотреть, кто и зачем идет за ним: ему все было ясно и так, с закрытыми глазами. Среди его паствы царили мир и благополучие и тогда, когда грянула война. Нет республике! – решил Наставник, узревший, что новые законы против воли Господа. И все беспрекословно пошли за ним в эту битву против Антихриста. Маленькая деревня стала оплотом сопротивления, унесшего множество жизней.

Эта история, написанная на основе реальных событий, произошедших в Бразилии в самом конце XIX века, поражает одновременно и своей реалистичностью, и мистичностью. Вроде бы старо как мир – мало ли мы на страницах книг, преимущественно исторических, встречали таких вот проповедников, вскруживших отчаявшемуся народу голову, – но Льоса просто потрясающе вывел образ Антонио Наставника, так, что чувствуется сила, которая притягивала к нему тысячи людей, и до самого конца среди строк маячит вопрос, кем же был этот человек – посланным в очередной раз спасителем, хитроумным борцом за свободу или рядовым религиозным фанатиком, оказавшимся в нужное время и в нужном месте.

Однако нельзя не признать, что книга читается сложно. Она написана прекрасным языком, но придерживается довольно путаной структуры. Легко сбиться и запутаться в многочисленных последователях Наставника, чьи биографии автор подробно излагает, проследить причины и следствия военных кампаний, разобраться в значении отдельных персонажей. Не последнюю роль в этом играют место и время действия. Среднестатистический российский читатель – в частности, я – имеет довольно слабое представление об истории Бразилии, а уж о чинах, порядках и прочих тонкостях и подавно. Но нет худа без добра, кое-какой пробел книга заполнила, а также дала возможность ознакомиться с новыми интересными словечками и вкинула семя интереса к истории сей далекой страны, где солнце порой так кружило людям голову.

Как и многие другие книги латиноамериканских авторов, роман Льосы похож на сон – насыщенный яркими красками, душный и подчас пугающий, заволакивающий сознание зыбким маревом, заставляющий теряться между реальностью и видением. Из него вырываешься с облегчением, но уже скоро чувствуешь, что хотел бы снова туда вернуться – и обязательно вернешься. Когда-нибудь.

«Война конца света» станет занимательным и наверняка полезным чтивом для историков, религиоведов, социологов, сектологов, психологов и – ну, вдруг – тех, кто задумает изменить государственный строй. Но прежде всего, конечно, любителям латиноамериканской литературы.

Представьте, какой ковёр получился бы, не распускай Пенелопа ночами сотканное за день? Совершенно эпическое полотно, не уступающее, а может и давшее бы фору ковру из Байё. И ведь то была бы не сплошная лента Мёбиуса из меандра, вышивать один и тот же орнамент утомило бы даже столь долготерпимую Пенелопу, но отображение, возможно, наиболее знаковых событий ахейцев, если не всей тогдашней их истории. А теперь представьте, что подобное полотно по духу, эмоциональному напряжению было бы сродни "Явлению Христа народу" А.Иванова?! Приблизительно такое же чувство погружения, сопричастности с действущими лицами и собственной малости перед великим испытываешь, погружаясь в дикую по накалу страстей и наряду с тем глубокую по смысловой нагрузке эпопею М. Варгаса Льосы. Путь к этой книге и путь с нею был для меня долог. Сначала она у меня просто лежала около года, вскоре после выхода из типографии. Затем, решив таки покончить с "долгостроем" и познакомившись уже с образцами малой прозы перуанца, решил пройти за месяц. Sancta simplicitas! Как и паломник Беньяна, я не думал, что путь будет лёгким ("Прямая тропа не ведёт в гору" как говаривал ближайший друг и соратник одного немца "Капиталиста"), но и не предполагал, что настолько тернистым. Когда я читал по 7-10 страниц в день, когда не более страницы, а то и вовсе абзаца. Я начал выписывать характеристики персонажей и составлять психологический профильна каждого от столпов романа, до единожды мелькнувших третьестепенных персонажей; отмечать на карте упоминаемые топографические объекты; наново восстанавливать в памяти остаточные знания по католицизму и существовавшим до того момента ересям. Нередко какой-нибудьосколок романа, реплика повергали в смятение и поиск факта или другого мнения подтверждающего или опровергающего мысли автора и мои собственные, книга откладывалась на неделю-две, порой требовалось "заесть" её лёгкой и необременительной беллетристикой. В результате на прочтение (=проживание) романа ушло более полугода. Тяжелее мне пока даётся только житие Иоанна Кронштадского. На то чтобы созреть для рецензии ещё полтора года... Вообще эпопея не принадлежит к любимым мною жанрам, видимо, ещё в школе набили оскомину толстовско-шолоховщиной. Это либо бесконечное утомительно-раздражающее своим пафосом описание боёв, которому куда предпочтительнее лаконичный анализ стратегем Гансом Дельбрюком, либо затягивающая рутина семейных дрязг. При этом что-то одно непременно теряется: либо исторические реалии становятся порядком выцветавшими декорациями, либо сюжетная линия и образы героев страдают "малокровием". (Исключения из этого правила, пожалуй, только Маргарет Митчелл, Унесённые ветром и Джон Стейнбек, Гроздья гнева , которые лишь подтверждают правило). К счастью, ни одним из этих недугов "Война конца света" не страдает. С точки зрения исторической достоверности сложно представить себе более правдивый роман, который сохранил бы значение художественного произведения, не скатываясь к военно-полевым хроникам. Мастерство ли это автора или объясняется самой географией событий, не предполагающей гигантомахий вроде Аустерлица или Лейпцига, как никак бразильская сельва и пампа, не берусь утверждать. В любом случае всего в меру: есть и сражения и место подвигу, но при этом не нужно прорубаться сквозь бесконечные термины и описания дислокации подразделений. Всё лаконично и ярко. При этом автор выступает в роли великолепного оператора. Панорамные фоны сменяются небольшими мезонсценами, "камера" перемещается с процессов глобальных, общечеловеческих, на переживания и борения отдельно взятого человека. Словно бы выхватывая его из общего потока истории. Но это не всегда один-два персонажа, хотя главные герои, несомненно, присутствуют чаще, но люди из разных социальных слоёв, противоборствующих лагерей, с совершенно разноплановыми устремлениями и ожиданиями. В результате здесь не так то и просто выделить "своих" и "чужих". Поведение и мотивы первоначально воспринимаемых как "плохих" парней становятся понятными и логичными. Плантаторы не злодей или лизоблюды, они хотят сохранить то, на что работали их предки и во что сами они вложили своё время, деньги, усилия; военные люты не по природе своей, но ибо свято верят в идеи революции, не понимают, что ими также манипулирует новая власть, как и прежняя; религиозные же фанатики борются за недавно обретённое право жить без пинков и побоев, которыми "здоровое" общество награждало их за юродство. Разрозненные нити жизни каждого сплетаются в единый ковёр общей истории. Битва титанов не затмевает трагедии изнасилованной крестьянки или увечного ребёнка, но акцентирует их. Роман эпичен не только размахом действа, скрупулёзным воссозданием огненной бури гражданской войны, но и охватом человеческих судеб. Не одна семья разорившихся фермеров или затухающий бюргерский род, и даже не плеяда аристократических семейств, собирающая пожитки перед "грозой Европы". Подобно мойрам он держит в своих руках нити множества жизней: врываясь в судьбы одних непредсказуемостью Лахесис (последователи отца Антонио), с неспешностью Клото ведя других по неизбежному ими самими выбранному пути (отец Антонио, Галль, плантаторы) в руки Атропос. Жизнь каждого явлена читателю от рождения до смерти, а что не явлено, о том можно догадаться по косвенным упоминаниям. В итоге каждый не просто найдёт в книге своё, но фактически сам может выбрать для себя главного героя. А выбрать есть из кого: журналист-революционер, офицер-идеалист, хрупкая крестьянка с железной волей, раскаявшиеся убийцы и насильники, робкая магдалина, пытающийся собрать расспающееся сознание любимой жены плантатор ..... Роман не назовёшь сильно динамичным - действия здесь не мало, но не сказать, чтобы зашкаливало. Но при этом, как и в жизни, ты можешь споткнуться и на ровном месте, никуда не торопясь, так и мысль, поспевающая за автором, вдруг спотыкается на описании цветущей мальвы или в пылу кровавой сечи. Где грань между человеком и зверем? и есть ли она вообще? какое оно - истинное расскаяние? есть ли у зла "степени тяжести"? а если "да", подразумевает ли добро подобную градацию на большее и меньшее добро? достойна ли идея потраченной жизни, если ты отказался от личного счастья? можно ли лишить чести или её лишаются сугубо индивидуально? Вопросов, кажется, столько, что подчас не хватает сил и слов их сформулировать, не то чтобы найти ответ. Мне думается, жизнь слишком коротка, чтобы перечитывать одни и те же книги. Иногда, правда, мы возвращаемся. Как правило к тем, с кем нам либо весело, либо трудно, но кто "выносит мозг" и терзает. Война конца света - второй случай. Но совершенно точно, это не будет утраченным временем.