Избранное

Человек, рожденный в этом городе, нахаживает пешком, по крайне мере смолоду, не меньше, чем хороший бедуин.

"Путеводитель по переименованному городу"

Нет другого места в России, где бы воображение отрывалось с такой легкостью от действительности: русская литература возникла с появлением Петербурга.

"Путеводитель по переименованному городу"

Ибо, как любая добродетель, верность стоит чего-то лишь до тех пор, пока она есть дело инстинкта или характера, а не разума.

Главное - это хлеб на столе, опрятная одежда и хорошее здоровье. То были их синонимы любви, и они были лучше моих.

Если в Афинах Сократ был судим открытым судом, имел возможность произнести речь -- целых три! -- в свою защиту, в Исфагане или, скажем, в Багдаде такого Сократа просто бы посадили на кол -- или содрали бы с него живьем кожу, -- и дело с концом, и не было бы вам ни диалогов Платона, ни неоплатонизма, ни всего прочего -- как их действительно и не было на Востоке; был бы просто монолог Корана...

Это "окно в Европу", как прозвали Петербург добрые люди в эпоху Просвещения, этот "самый умышленный город в мире", как позднее определил его Достоевский, лежащий на широте Ванкувера, в устье реки, равной по ширине Гудзону между Манхеттеном и Нью-Джерси, был и есть прекрасен тем типом красоты, что бывает вызвана безумием -- или попыткой это безумие сокрыть.

Формула тюрьмы — недостаток пространства, возмещенный избытком времени

В писательском же деле наживаешь не опыт, а неуверенность. Каковая есть лишь другое название для ремесла. В этой области, где навык губит дело, понятия отрочества и зрелости мешаются, и наиболее частое состояние души — паника

если ты выбрал нечто, привлекающее других, это означает определенную вульгарность вкуса. И вовсе не важно, что ты набрел на это место первым. Первым очутиться даже хуже, ибо у тех, кто приходит следом, аппетит больше твоего, отчасти уже удовлетворенного

Уцелевшего нельзя назвать именем Ленина

Стулья гибли первыми

... надежнейшая защита от Зла - это предельный индивидуализм, самостоятельность мышления, оригинальность, даже, если угодно, - эксцентричность. То есть то, чего нельзя подменить, подделать, скопировать; с чем не справится даже закаленный шарлатан. Иными словами, то, чего, как собственную кожу, нельзя разделить; даже с меньшинством. Зло охоче до прочности. Его привлекают большие числа, крепкий фундамент, вымуштрованные армии, сбалансированные отчеты.

В определенные периоды истории поэзия - и только она - оказывается способной иметь дело с действительностью, придавая ей форму, позволяющую ее осознать и удержать в сознании.

Именно армия окончательно делает из тебя гражданина; без неё у тебя ещё был бы шанс, пусть ничтожный, остаться человеческим существом 

Ибо империи удерживаются не политическими и не военными силами, а языками. Возьмите, к примеру, Рим или империю Александра Великого, которая после его смерти сразу же стала распадаться... Что удерживало их на протяжении веков, после того как рухнули их политические центры, - это magna lingua Grecae и латынь. Империи - прежде всего культурные образования; и связующую функцию выполняет именно язык, а не легионы.

Великий писатель - тот, кто удлиняет перспективу человеческого мироощущения, кто показывает выход, предлагает путь человеку, у которого ум зашёл за разум, - человеку, оказавшемуся в тупике.

Искусство и вообще всегда возникает в результате действия, направленного вовне, в сторону, на достижение (постижение) объекта, непосредственно отношения к искусству не имеющего.

Марина Цветаева :
Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично - на каком
Непонимаемой быть встречным!